Шрифт:
– Арон, - предостерегающе зовет его дед.
– Что?
– Как мальчишка ведешь себя.
– Я хотя бы детей не убиваю, - он смотрит на нож в моих руках.
– Ясно, спасибо, - разворачиваюсь и отступаю, возвращаюсь в беседку и молча продолжаю крошить салат.
– Алис, я сделаю с овощами, - кричит мне Виктор и машет шампуром.
– Самый вкусный шашлык будет твой.
– Сначала мне сделай, Виктор, - подает голос Тина. Бросаю на нее взгляд. Она обмахивается журналом.
– Сделаешь? Или в нашей семье только об убийцах заботятся? А беременные - так…неважно.
– Хватит, может?
– папа морщится и откладывает книгу в траву.
– Я пораньше приехал не для того, чтобы скандалы лицезреть.
Режу огурец и хмыкаю про себя.
Он меня не выпорол, конечно, как Арон просил. Он, вообще, ничего почти не сказал. Кроме самого главного - если нужны будут деньги, дочь, или еще-что, спрашивай, не стесняйся.
Уже через полчаса шашлык готов - мясом пахнет так одуряюще вкусно, что я сглатываю слюну. Рассаживаемся за столом, и Виктор выкладывает на мою тарелку с решетки сладкие перцы.
Тине тоже досталось, но она все равно меня взглядом сверлит, словно ей объедки подсунули.
В предвкушении дую на горячую паприку и с наслаждением кусаю, обжигаясь. Лишь сейчас понимаю, какая я голодная. Ощущаю, что на меня смотрят и от неловкости ерзаю на стуле.
Я уже отвыкла от такого внимания, а тут снова все трое, и будто как раньше всё, и они мои.
– Может, кто-то хочет что-нибудь рассказать, - говорит дед, и я поднимаю глаза.
Он сидит во главе стола, тоже, как раньше, пристальным взглядом окидывает семью. Едва заметно кивает мне.
Качаю головой.
Нет уж, я не готова сейчас, не за ужином ведь, да и Арон - у него такое лицо недовольное, кажется, он еле сдерживается, чтобы не начать выговаривать, какая я плохая.
Почему же он не чувствует, что все в порядке с его ребенком. Он ведь должен чувствовать?
Регина рассказывает, что ей предложили новый заказ. Она начнет выкладывать мозаикой фасад дома культуры. И радуется, как маленькая, с восторгом описывает картинку, которая будет красоваться на главной стене.
Потом щенки начинают носиться вокруг стола, выпрашивая вкусные кусочки. И у Арона звонит телефон.
– По работе, - говорит он, вытирая руки салфеткой и поднимаясь.
– Спасибо за ужин.
– Уезжаешь уже, сыночек?
– огорчается Регина.
– И я поеду, - Виктор встает следом.
Смотрю на Николаса.
– А мы с дедом еще посидим, - муж откидывается на стуле.
– Мальчики, тогда я вас жду ночевать к нам, - Регина идет за сыновьями.
– Приедете? Завтра воскресенье, семейный совет. Приезжайте ночевать, - настаивает она.
И я слышу, что старшие братья соглашаются.
Глава 90
Ложусь на диван. И тут же следом за мной запрыгивают довольные Генерал с Бубочкой.
Сегодня они со всех сторон окружены вниманием, самое сердце семьи. Набегались, наигрались, устали - тяжело дышат, высунув языки.
Смотрят на меня.
– Ну чего такое?
– спрашиваю ласково. Со всех сторон обложенная подушками и щенками пытаюсь вытянуться на диване.
– Нравится вам здесь, да? Не хотите домой?
Лежим, и в темноте уютным синим светом горит экран телевизора. В доме тихо, все уже разошлись спать. Все, кроме деда и Николаса. Когда тайком ходила в кухню за ночными бутербродами видела, что в кабинете горит свет.
Слышала их негромкие голоса.
Арон с Виктором так и не приехали. Могут и не вернуться.
Можно и не ждать.
Поглаживаю щенков по гладкой шерстке и вздыхаю.
То, что раньше казалось возможным - с каждым днём становится все нереальнее, наш отпуск, где они были трое со мной - почти уже превратился в сон, необычный, красивый, но ненастоящий.
Закрываю глаза.
И занимаюсь любимым делом - в памяти освежаю кадры той ночи. И сладко жмурюсь.
В открытую дверь гостиной раздается негромкий стук. И я распахиваю ресницы.
– Не спите?
Николас замер на пороге, будто не решается войти. Щенки тут же встрепенулись, подняли головы и с волнением следят за ним.
– Нет, не спим.
– А к вам можно?
Молчу, вглядываюсь в темноту и его силуэт на фоне света из коридора. Генерал коротко гавкает.
И я начинаю сбрасывать на пол подушки, освобождаю место.