С задних сидений льется звонкий голос Вики. Она тонко намекает, что на днях в центре открылся новый крутой клуб.

А мы в центре.

– Вон, вон он!
– вклинивается она между сидений и тычет пальцем в стекло.
– Там сегодня пенная вечеринка.

– Вижу, - кратко отзывается Виктор.

И Бэнтли сворачивает во дворы.

Мы останавливаемся неподалеку от одноэтажного здания с одинм подъездом и лампой над синей вывеской с белыми буквами.

“Отделение…района…”

Он нас в полицию привез?

Приободряюсь и выпрямляюсь на сиденье.

Это отлично.

Я попрошу у них телефон.

Наберу папе.

И пусть лучше он убъет меня, чем этот Виктор, или его брат сексуальный маньяк.

– Ой, - Вика ерзает на задних сиденьях. Дергает ручку. Там заперто. Она мнется.
– А можно мне…на секунду…покурить.

В туалет захотела.

Виктор смотрит на нее в зеркало.

– Можно, - щелкает блокировка.

– Я сейчас!
– подруга выскакивает из машины в темень двора.

– Зачем мы здесь?
– поворачиваюсь к мужчине. Чувствую себя увереннее, мысленно настроилась на скорую свободу.

– Знакомые тут работают, - он забирает телефон с панели, сигареты, рассовывает все по карманам.
– Договорюсь, чтобы тебя тут до утра подержали.

– Меня?

– Тебя, красотка, - он тоже поворачивается.
– Посидишь в клетке и подумаешь. Можно ли дядям в лицо стеклом швырять. Утром за тобой брат заедет. И примет извинения. В свободной форме. Все, как ты умеешь.

– Чего?
– переспрашиваю. Остегиваю ремень и подаюсь на него с желанием эти блестящие карие глаза выцарапать.

– Того, - отрезает он, и запускают руку в мои волосы, наверх их тянет, оголяет грудь.

Смотрит.

И у меня соски сжимаются под этим проникающим взглядом, он глазами берет, лишает воли.

– Ты в кого такая дерзкая?
– он наклоняется на меня, и я вжимаюсь спиной в кресло.
– Его губы в сантиметрах от моих, я дышу с трудом.
– Алиса. Я не люблю, когда со мной спорят. Я начинаю злиться. Услышь меня. Закрой рот. И подчиняйся, когда я говорю.

– Покурила!
– докладывает Вика и хлопает дверью машины.
– А мы…

– Я сейчас, - бросает Виктор.

Давит кнопки, поднимая стекла.

Выходит.

Щелкает блокировка.

– Куда он?
– в ее голосе любопыство. С тихим скрипом она скручивает крышечку на фляжке с коньяком.

Смотрю перед собой.

Кожу головы до сих пор слегка тянет. И грудь огнем горит, словно он все еще смотрит, я этот взгляд светло-карих глаз из памяти вырвать не могу.

Он просто деспот. И он, и его родственник секс-маньяк.

– Ты принципиально со мной не разговариваешь?
– докапывается Вика.

– Слушай, - разворачиваюсь на сиденье.
– Он пошел в отделение. Чтобы нас до утра закрыли в обезьянник. Утром приедет еще один мужик. И пизд*лей мне вставит за то, что я ему нагрубила. И в лицо швырнула стеклом.

Вика сидит с открытым ртом, про коньяк забыла.

Недоверчиво щурится.

И нервно смеется.

– Ты прикалываешься.

– Нет.

– Это развод.

– Нет.

– Думаешь, я поверю?

– Нет?
– спрашиваю.
– А я считала, мы подруги.

Отворачиваюсь.

Она молчит. Слышу, как булькает коньяком.

– Бе-е, - закручивает крышку. И вваливается между сидений.
– Алис. Ну серьезно. Честно? Ты правду говоришь? Что тогда делать? Алис!

– Посмотри там, - поворачиваюсь.
– Есть что-нибудь? Тяжелое? И быстрее.

Ногами проверяю пространство под сиденьем, грудью ложусь на водительское и заглядываю вниз.

Эти двое богами себя возомнили, палачами, думают, что за других людей решать могут, наказывать право имеют?

Пусть оба к чертям идут.

– Есть огнетушитель, - сообщает Вика и просовывает между сидений небольшой красный баллон.
– Автомобильный. Зачем тебе?

Выхватываю увесистый баллон.

Тяжелее того кирпича, но я и размахнуться как следует не смогу.

Смотрю на абрис свего отражения в окне.

Прикидываю, в какую сумму ему обойдется замена стекла.

И со всей дури замахиваюсь огнетушителем.

Позади взвизгивает Вика.

От звона стекла на секунду глохну, кажется, его улсышали на другом конце планеты.