Шрифт:
Кусаю губы.
Если Вика до утра не выйдет, что мне делать?
Мимо взразвалочку идет парень в толстовке и капюшоне. Встаю, на языке вертится просьба дать мне телефон позвонить.
Тот замечает, что я ему наперерез движусь, оглядывает меня с ног до головы. Его взгляд останавливается на кое-как завязанной майке.
Шмыгаю в сторону.
Нет.
Черт.
У меня грудь вываливается. Только соски и прикрыла.
Топчусь за машиной.
Вывеска с пантерой переливается, мигает, а мне хочется камень взять, и запустить в нее. Стекло разбить.
Знала же, не надо было сюда приходить.
Мне завтра на ужин к Рождественским, а я.
Призываю себя не ныть.
Собраться.
И зайти внутрь.
Этот дьявол, порвавший майку, точно ведь уже с блондинкой утешается. Она нашла презики самого большого размера. И он упаковал свою дубину.
Толкнул блондинку на кровать, как она рассказывала.
И сейчас вколачивается в нее. Вбивается так, что стены трясутся, а с потолка осыпается штукатурка, он рычит, она срывает голос, выкрикивая его имя.
Перед глазами вспыхивает эта картинка.
Мотаю головой.
Пусть. Неважно. Я даже не знаю, как его зовут. Лишь то, что он целует - и захватывает дух.
Успеваю сделать пару шагов в сторону сауны.
И дверь открывается, и на улицу шагает…он.
На долгие секунды у меня мозг отключается, я просто стою и смотрю.
Без одежды он казался ходячей секс-машиной, роботом, который на батарейках, его лишь голос спасал, горячей патокой разливался по венам, его хотелось так остро, понимаю это сейчас лишь - когда вижу его в черном строгом костюме.
Один образ на другой накладывается.
А в голове сменяются кадры, что теперь одет он, а я голая, прокручиваю, как он подходит и мнет меня, кусает, целует везде, а я цепляюсь за его пиджак, подпрыгиваю и ногами обвиваю крепкие бедра.
Он смотрит по сторонам.
У меня едет крыша.
Отшатываюсь за машину.
Дрожу, снова чувствую холод, ветер снаружи. А внутри жар.
Этот медведь не пошел трахать блондинку, он оделся и вышел, меня ищет.
Это просто ненормально.
Он меня за проститку принял. Был груб.
А я тут….улыбаюсь сижу.
Осторожно выглядываю.
Он стоит в профиль, телефон возле уха, ладонью толкает дверь.
И скрывается в сауне.
А я минут через пять скончаюсь от холода.
Стучу зубами. Оглядываюсь, кошусь на клумбу из кирпичей и тащу к себе один.
В машине, в дверке, есть запасные ключи. И деньги есть.
Разобью окно. И могу сразу в круглосуточный сервис заехать. Пока меняют стекло - посижу в кафе и кофе попью, заодно согреюсь.
Взвешиваю в руке кирпич.
Кошусь на сауну.
Выбора нет, мне холодно, я домой хочу, в душ, мужчину этого с себя смыть, и в кровать забраться.
Отхожу на пару шагов. Замахиваюсь. Швыряю кирпич в окно салона.
И вместе со звоном стекла за спиной крякает полицейская сигнализация.
Глава 3
Виктор
– Ты сказал, что до утра в конторе будешь. А сам здесь сидишь, с бабами какими-то, весело тебе, - предъявляет Тина и складывает руки на груди.
– Ты сказала, что только завтра из командировки вернешься. А сама здесь сидишь, коктейли с подругами хлещешь и тебе еще веселее, - тычу ей в ответ.
Друг напротив друга стоим, на крыльце бара. Вокруг ночь и пьяные, дым и смех.
Мы снова выясняем отношения.
– Потому, что я сюрприз тебе сделать хотела, Рождественский, - Тина кусает алые губы.
– Девочки меня час назад в аэропорту встретили. Я на десять минут сюда с ними зашла. Сувениры подарить. А потом хотела ехать к тебе. Тоже на пять минут. На проходной с тобой постоять, поцеловать хотя бы. Но ты не в конторе.
– Ты же знаешь мою работу.
– Ты в любое время можешь сорваться.
– Да.
– Размалеванных баб в барах обхаживать?
– В том числе. Ты тоже с мужчинами была.
– Они сами подсели. Я все равно собиралась уезжать.
Она отворачивается. Через перила вниз смотрит на тротуар.
Протягиваю руку, запускаю в ее темные волосы. К себе влеку.
– Виктор, нет, - она не поддается, выпутывается.
– Ты же поцеловаться хотела, - напоминаю.
– Не хочу уже, - она смотрит с вызовом, как капризный ребенок.