Улыбаюсь.

Переделка тупая, как в фильмах.

Я говорю, что работаю до утра. Она, что не в городе.

И спустя полчаса мы видим друг друга в баре. Где я с девушками, коктейли им покупаю. А она с мужчинами, болтает сидит.

– Тина, - настойчивость вкладываю в голос и хватку, за плечи разворачиваю ее к себе, давлю, не даю отодвинуться.
– У нас свадьба через месяц. Ты зашла сюда на десять минут, сувениры подарить, - повторяю ее версию.
– Я тебе верю. А ты мне не веришь? Там, - киваю на вход в бар, - три моих человека в зале. Инструкций ждут. А я стою с тобой здесь. И оправдываюсь.

– Виктор…

– Если я сижу с какими-то бабами в баре, - передразниваю ее, за подбородок поднимаю ее лицо.
– Значит - так надо. Ты ведь не знаешь этих девушек. А я знаю. Чем они занимаются. И на какую статью их занятия тянут.

В свете фонаря ее лицо бледное, глаза блестят. Черные ресницы подрагивают. Губы ярко-красные, глянцевые, приоткрыты.

– У нас завтра в семь вечера ужин, - большим пальцем поглаживаю ее скулу.
– Жених матери придет с дочерью. Знакомиться. Помолвка. Поедешь?

– Мне завтра отчет по командировке делать, - она накрывает мои ладони своими. По бетону негромко стучат ее каблуки, когда она подступает вплотную, грудью вжимается в меня.

Слизываю помаду, втягиваю в рот ее губы.

На разных девушках одинаковая помада разного вкуса.

До Тины казалось, что ем вазелин.

А с Тиной всегда сладкое красное вино.

– Виктор, - сбоку откашливаются, привлекая внимание.

Отпускаю невесту. Смотрю на помощника.

Глазами он показывает на такси. Туда подвыпившие девушки садятся, которым я коктейли покупал. С ними парни.

Охренеть.

Супер.

Вот это провал.

На сегодня я, получается, отработал.

– Ясно. На связи, - киваю помощнику. Поворачиваюсь к Тине.
– Мне с братом еще пересечься надо. С Ароном. Потом к тебе. Ты домой?

– С подругами попрощаюсь. Рождественский, упадешь, - она смеется, когда я, не отворачиваясь, спиной, спускаюсь с крыльца.
– Жду тебя.

Шагаю к машине.

В салоне включаю громкую связь, набираю брата.

– Ты еще в сауне?
– уточняю, когда он снимает трубку.

– Да. Подъедешь?

– Еду.

– Ты взял?

– Взял. Ты с клиентами? Поздравляю, кстати, - шире открываю окно, бросаю взгляд на карту.
– С победой.

– Завтра отметим, - Арон где-то на улице, в динамике шумит ветер.
– После помолвки, - с иронией напоминает.

– Не веришь в свадьбу?

– А ты?

– Обсудим, - хмыкаю.

Сбрасываю вызов. Зеваю. Нашариваю коробочку в кармане, выщелкиваю в рот таблетку кофеина.

Сворачиваю к сауне с розовой вывеской “Пантера”.

В окно кошусь на полуголую светловолосую девчонку.

Дрожит на ветру, замахивается белым кирпичом.

И швыряет его в окно белой Ауди.

Алиса

Из машины выбираются полицейские.

У них поздний ужин был, в руках стаканчики пластиковые и целлофан из-под фаст-фуда.

Они сбрасывают все это в урну возле сауны. И шагают ко мне.

– Это моя машина, - говорю прежде, чем они открывают рот.

Один из них, тучный, гладковыбритый, пальцами вытирает жирные губы.

– Почему в неположенном месте припарковались?
– не спорит он. Кивает на знак.

– Дерево нависает. Не заметила.

– Почему в таком виде гуляете?
– его взгляд упирается мне в грудь.

– Я не гуляю. Как раз ехать собиралась.

– А стекла в своей машине зачем бьете?
– переходит он к главному.

– Долгая история.

– Так мы вроде не торопимся, - хмыкает полицейский и показывает на их авто.
– Пройдемте.

Морщусь.

Отряхиваю руки и направляюсь к машине.

Ничего.

Расскажу им эту глупую историю. Они сходят в сауну. Там всё подтвердят и администратор, и Вика.

Я заберу сумку.

И мы с Викой поедем домой.

Иду под конвоем. На меня оглядываются прохожие. Встречаю взгляд темноволосого мужчины, запирающего машину.

И вздрагиваю.

Так похож на медведя из сауны. Только волосы короче и вьются. И щетины нет. И фигура. Не полнее, а объемнее, словно под серой кожанкой он весь целиком из мышц.

Он идет к сауне, и я невольно оборачиваюсь, такой широкий, уверенный шаг, он руками размахивает, столько места собой занимает, о других прохожих не думает, прет походкой бога.