До побелевших пальцев сжимаю огнетушитель и пошевелиться боюсь.

Смотрю на дело рук своих.

На улице лает собака.

– Ты…ты…ты…чокнутая!
– прорывает Вику.
– Ты что сделала?

Отклоняюсь и поднимаю ногу, кроссовкой смахиваю осколки.

– Мамочки, - причитает Вика.
– Он же нас убьет!

– Бежим, - привстаю на сиденье, держусь за панель и осторожно перебрасываю одну ногу на улицу. Держусь за крышу, вытягиваю наружу вторую ногу. Заглядываю в салон.
– Вик! Он по-любомы слышал. Сейчас выйдет…

Подруга подрывается вперед.

Адреналин в крови зашкаливает, меня на месте подбрасывает, глаз не отвожу от входа в отделение.

Вика, завывая, лезет на улицу.

И дверь подъезда распахивается.

На пороге вырастает огромный темный силуэт.

– Он идет!
– тороплю подругу.

Она спрыгивает на асфальт, хватает меня за руку.

Твердит:

– Мамочки, мамочки, он нас догонит и прибьет.

Мы несемся по двору.

– Туда!
– дергает меня Вика.

И мы выбегаем к дороге.

Обе, согнувшсь, тяжело, со свистом, дышим.

Выпрямляюсь.

Волосы растрепались от быстрого бега.

Из окна проезжающей машины на меня вытаращился усатый мужик.

– Вик, - застонать готова, сгребаю волосы на грудь.
– Что делать?

Из двора, откуда нас вынесло, раздается мерный гул.

Едет машина.

Вика, не говоря ни слова, хватает меня за руку. Тянет к кустам, растущим по обе стороны от большой остановки с несколькими лавочками, укрытой деревянным навесом.

Прячемся.

И наблюдаем, как из-за поворота выруливает серебристый Бэнтли.

Он останавливается.

В окне видно темноволосую голову Виктора.

Он смотрит по сторонам.

Переглядываемся.

– Слушай, ну…- Вика никак не может отдышаться.
– Он нас ищет.

– Похоже.

– Разозлился.

– Очень.

– У тебя телефон есть?

Красноречиво смотрю на нее.

– Есть, конечно. В лифчик спрятала.

Она опускает взгляд.

– Ох, - вздыхает и отводит в сторону колючие ветки, смотрит на Бэнтли.
– И у меня нет. Ни телефона, ни денег. Я на пять сек выскочила на перекур.

– У тебя хотя бы кофточка есть.

Подруга кусает губы.

Бэнтли бельмом маячит на выезде со двора. Виктор прижимает телефон к уху, с кем-то болтает.

Никуда не торопится.

– Можем пойти в клуб, - предлагает Вика. Вытягивает шею. И машет рукой в сторону черной стеклянной трехэтажки, что виднеется за деревьями.

Тот самый модный клуб, о котором она по дороге сюда трепалась.

– Вик!
– кричу шепотом.

– Погоди, - она морщится.
– Есть план. Там темно. И пенная вечеринка. Там все пьяные. И как ты полуголые. Если фейсконтроль на входе пропустит - внутри-то уж найдем, от кого позвонить можно. Ты просто посильнее волосами занавешайся. И все. Может ты в топике. А не голая.

Смотрю на Бэнтли.

На клуб.

Идти в таком виде, правда, некуда больше. Машину ловить нельзя. И в кустах до утра сидеть тоже.

А еще этот Виктор.

У них с братом ко мне километровый счет нарисовался за последние пару часов.

– Кустами тихонько обойдем, - продолжает развивать свой план Вика.
– Потом вон ларек. Дальше летняя веранда пиццерии. А оттуда до клуба рукой подать. Не заметит он нас.

Щурюсь на предложенный маршрут.

Прикидываю в голове варианты, что еще может случиться.

И понимаю, что хуже точно не будет.

Вряд ли у них есть еще один такой же брюнет-тиран, секс-маньяк третий брат, с которым мы в клубе столкнуться можем.

А остальные мужчины меня не пугают, я закаленная, я без лифчика гуляю благодаря этим монстрам, я в жизни представить не могла, что со мной случится подобная.

Стыдная.

Невероятная.

Задница.

Я Алиса в стране ужасов.

– Ладно, - решаюсь и отпускаю ветки.
– Давай попробуем в клуб.

Николас

– До свидания! Трезвыми мы с вами сегодня не увидимся!
– жених поднимает бокал и от души брякает стеклом, чокаясь с остальными.

Залпом отпрокидывает шампанское в рот.

– Еху!
– орет.
– Понеслась!

– Ты почему такой безответственный, - смеюсь.
– У тебя завтра свадьба. Первый тост должен быть другой. Посадить дерево. Построить дом. Вырастить сына.

– Я посмотрю на тебя, Рождественский, - разражается хохотом друг.
– Какие тосты на твоем мальчишнике будут, когда тебя захомутают.