Лицом утыкаюсь в ее шею, сдавливаю узкие бедра, ускоряюсь, в податливое разгоряченное тело вколачиваюсь размашистыми толчками, я будто афродизиаков нажрался, или это ее феромоны, они крышу мне сносят, накаляют воздух, секс никогда не пах так, и звучат шлепки. И мои выдохи, и ее всхлипы, и скрип дерева по гладкому полу, я в этих звуках потерян, мы с этой жещиной одни в мире, я кончаю так быстро, мне просто адски, нереально хорошо.

Обнимаю ее за шею, тяжело дышу и целую, прижимаю к себе, потному, сердце бешено колотится в груди.

Затормозить не успел, спросить, хватило ли ей, но вся ночь впереди, я исправлюсь еще.

Пара минут отдыха - и я смогу продолжать.

– Ты как?
– спрашиваю сбивчиво и на руках отклоняюсь.
– Подождешь чуть-чуть? Сполоснусь и повторим.

Медленно выхожу, член покачивается, еще не упал. На головке розоватые разводы.

На автомате развожу ее бедра, смотрю на блестящие складки и алые мазки. Обзлизываю губы. Перевожу глаза на ее покрасневшее лицо.

Зову:

– Алиса. Ты вроде что-то сказать мне хотела. Пора.

Алиса

В горле першит. Словно я орала без рупора, на весь город. Откашливаюсь, нужно срочно попить водички.

Переворачиваюсь на другой бок, и виски простреливает, со стоном хватаюсь за голову. Напилась вчера так, что на год вперед хватит, с кровати не сползаю, а падаю.

Между ног тянет, и живот тоже.

В ванной плещу воду в лицо, и жадно пью из-под крана. С ожесточением дергаю расческой спутанные волосы, завязываю их в хвост и возращаюсь в комнату.

Сегодня суббота, кажется.

За окном светло, и светит солнце, неожиданный теплый денечек перед дождями и слякотью. Прислушиваюсь и кусаю губы. Ничего не слышно, будто все спят, но стрелки показывают полдень.

Натягиваю джинсы и футболку.

В пустом коридоре оглядываюсь, тихонько бегу к лестнице.

И налетаю на деда.

Он поднимается, зыркает на меня черными глазами, в руке держит стакан с соком.

– Проснулась?
– спрашивает грубовато, с рычащей ноткой и сует мне стакан, - на вот. Регина передала. Будить тебя шел.

Скомканно здороваюсь, держу сок.

– Пойдем, покалякаем, - говорит он. И, не дожидаясь, спускается по лестнице.

Обреченно шагаю за ним. Во рту опять сухо, и я на ходу, с наслаждением, пью вкусный и холодный гранатовый сок.

– В этом доме есть правила, Алиса, - напоминает дед, по холлу гулко топает до коридора и выходит к знакомому кабинету.
– Семья здесь живет, ест, пьет, - оборачивается он на сок и меня. Заканчивает.
– И спит. Гулять ночами не принято.

– Я не гуляла, - прочищаю горло и захожу за ним в кабинет, - была на работе.

– Ночью?

– Ночные смены, - киваю.
– А днем институт.

– И какая у тебя в том нужда?
– он с достоинством опускается в мягкое кресло перед круглым столом.
– Мужчины хорошо зарабатывают. Чтобы женщины хорошо содержали дом.

– Так…дом в надежных руках, - останавливаюсь напротив и, помешкав, ставлю на стол пустой стакан.
– А я просто.

– А ты просто, - повторяет он и задумчиво трет подбородок.
– Какие-то проблемы, Алиса? Не нравится тебе наша семья?

– Не то чтобы, - уклончиво лепечу под его черным внимательным взглядом. Этот дед, глава семьи, что правителем в кресле восседает - он нагоняет страх. Но я решаюсь.
– А все же есть повышенное внимание.

– К тебе?
– он изгибает густую полуседую бровь.

– Да.

– Поэтому дома не ночуешь?

– Да.

Он молчит, трет подбородок, смотрит на мой пустой стакан. Поднимает глаза.

– Завтра воскресенье. И семейный совет. Выскажешь все, что тебя тревожит. И мы разберемся. Проблемы нужно решать всем вместе.

Еле удерживаю в груди громкое хмыканье.

Совет. Чтобы я при всех сидела и рассказывала о своих печалях. Про братьев и про себя. И что дальше, он их в угол поставит? Неужели не понимает, что в некоторых случаях традиции не помогут, и нужно пошепаться просто так, с глазу на глаз?

– Устраивает тебя такой вариант, Алиса?
– спрашивает он.

Киваю.

– Я пойду, - пячусь к двери и выскакиваю в коридор. Бьюсь локтем.

Морщусь и шагаю в прихожую, на плече натягиваю лямку рюкзака.