Шрифт:
– Ну-ка не подходи, - она пятится, под подошвами хрустят сухие веточки, от ветра взметается в воздух ее хвост, она отбрасывает его за спину.
– Ничего не было.
– То есть как это?
– усмехаюсь. Хорошо пошутила.
– Чего не было?
– А ты о чем?
Останавливаюсь.
Не помнит?
Теребит рюкзак и внимательно меня разглядывает, морщит гладкий лоб.
В раздражении верчу ключи от машины на пальце, изучаю ее в ответ.
Не могла она такое забыть, что за бред. Так орала, царапалась и кусалась, так целовалась…еще и впервые.
Я первый, первый.
И стану единственным, всё моё.
– Алиса, - оглядываю затянутые в джинсы стройные ноги, небрежно наброшенную на плечи кожаную куртку, белую футболку, под которой отчетливо проступают очертания груди…
Она еще и без лифчика.
– Иди сюда, - требую.
Она продолжает пятиться, нас разделяют десяток шагов, пожухлая трава, следы от протекторов, нарастает гул двигателя, и подъезжает белая такси эконом-класса.
Алиса зыркает на меня. Оборачивается и торопится к авто.
– Куда пошла, стой, - тру лицо и иду за ней.
Она юркает в машину и хлопает дверью.
Стучу по стеклу водителя, дергаю ручки, слышу, как она поторапливает его, и толстощекий мужик за рулем дает газу.
– Ну охренеть!
– бью ладонями по рванувшему от меня грязному кузову, чертыхаюсь и сплевываю в траву.
Возвращаюсь к воротам, толкаю решетку, створка с грохотом брякает, я по саду иду.
Что за пизд*ц.
Так себя не ведут.
Далеко она на этой консервной банке не скроется, я ее догоню.
У дома, в ряд, три наших машины, братья торчат рядышком, о чем-то треплются. Игнорируя, прохожу мимо, к своей тачке, но слышу окрик в спину, и резко оборачиваюсь.
– Чего надо?
– неприветливо рявкаю, как Алиса мне, пару-тройку минут назад.
Они молчат, на меня одинаково вылупились, и меня разбирает не к месту хохот.
– Она уехала, не ждите, - говорю и открываю машину.
– И, вообще. За шлюхами в другое место пизд*йте. Девочка она. Была. До этой ночи.
Они переглядываются. На ветру шумно качаются деревья. Позади наш дом, впереди ворота, я хочу в машину прыгнуть, но медлю почему-то.
– Ты охренел?
– обрывает молчание брат, меня взглядом сверлит.
– Я?
– жму плечами, вины за собой не вижу.
– Нет. Это ты охренел. С каких пор всё самое лучшее - сразу твое?
– С рождения.
Говорит он. И замолкает. Смотрит на нас, и на его лице впервые за все время, сколько я помню - мелькает изумление.
Это не он придумал, что всё его. Это нас так воспитали. Это нам вдалбливали не один десяток лет.
И вот они плоды.
Он смотрит на меня волком. А я на него.
Он молча разворачивается, бухается в машину, стартует так резко, что своей драгоценной тачкой сбивает фигуру лебедя возле фонтана и гонит к воротам.
Минус один, остаемся вдвоем.
Переглядываемся.
– Ты не согласен?
– прислоняюсь к машине, киваю второму брату.
– Я х*йню сказал или что? Не так всё у нас?
Он не согласен. Или просто не посвещает меня в свои мысли, не глядя по сторонам садится за руль. Сквозь стекло пристально смотрит на меня.
И показывает фак.
Так знакомо, как в детстве, вот только мы давно взрослые мужики и средними пальцами в лицо друг друну не тычем.
Но я складываю из пальцев невербальный жест - фигу.
И тычу ему в ответ.
Меня пылью обдает, когда его машина срывается с места.
Отлично. Пошли они оба нахер.
Падаю на сиденье и выкручиваю руль, последним вылетаю за ворота.
Глава 37
Алиса
– Как это ты не помнишь?
– таращится на меня Вика.
Уже жалею, что ляпнула это.
Но поделиться мне больше не с кем, а меня распирает. Натягиваю узкую юбку вишневого цвета и подхватываю с дивана блузку, смотрюсь в зеркало.
В комнате персонала убирать некому, и поэтому по стеклу бегут мутные разводы.
Застегиваю пуговки на белой блузке, заправляю ее под пояс юбки и оглядываю себя. Стажировка на официантку закончилась сегодня, и мне выдали форму.
Администратор, когда я приехала пригрозила - мол, еще раз отлучусь со смены без спроса, как вчера - и мне будет плохо. Но меня спас тот гость-колобок, который вручил мне кучу денег за то, что я перед его деловым партнером чуть ли не с опахалом скакала.