Она надела охотничью куртку, твидовую шляпу своего брата, отыскала сумку с велосипедными фонарями и вышла из дома. Нелл выбежала за ней. В сарае было проведено электричество, и, войдя туда, Лавиния зажгла свет. В такую погоду соблюдение правил светомаскировки не имело значения. Кроме того, на две мили вокруг других домов не было. Она поставила сумку с фонарями у двери, а сама вышла на улицу, чтобы определить направление ветра. Низину по-прежнему окутывал густой туман, и никаких проблесков даже не намечалось. Потом вдруг в сплошной пелене тумана образовался просвет, словно раздвинулся занавес, и она увидела узкий лучик огонька, который струился из особняка, стоявшего в трехстах ярдах от сарая.

– Как чудесно, Нелл. – Она наклонилась к собаке и ласково потрепала ее за уши. Но вот ветер стих, и снова опустился густой туман.

Труднее всего было выбраться из Лондона. Девлин понял это, когда машина поползла по запруженным транспортом улицам со скоростью не более 15 – 20 миль в час.

– Ну и влипли, – сказал он Штайнеру.

– Я так понимаю, мы можем опоздать на встречу.

– Вылет назначен на двенадцать часов ночи. Еще не все потеряно.

– Похоже, вам вставляют палки в колеса, господин Девлин, – прокомментировал Манроу из глубины фургона.

Девлин не удостоил его ответом и продолжал вести машину. Они миновали Гринвич, и ехать стало легче. Машин стало меньше, и Девлин поехал быстрее. Он прикурил сигарету одной рукой и произнес:

– Ну вот, теперь можно сказать, что мы едем.

– Цыплят по осени считают, – отозвался Манроу.

– Много вы знаете пословиц, бригадный генерал, – сказал Девлин. – А помните ли, что написано в Библии? Смех глупых – то же, что треск тернового хвороста под котлом. – Он прибавил скорость.

Братья Карверы тоже с трудом выбрались из Лондона. Кроме того, в центре Гринвича Эрик умудрился повернуть не туда, куда нужно, и они проехали три мили не в ту сторону. Джек заметил его ошибку, когда решил сверить маршрут по карте.

– Слушай, это же чертовски просто. Из Гринвича доезжаешь до Мейдстона, от Мейдстона до Эшфорда, оттуда едем по дороге на Рай и на полпути сворачиваем к Чарбери.

– Ты же знаешь, Джек, сейчас на дорогах почти нет указателей, – стал защищаться Эрик.

– Ну конечно, война виновата. Ладно, двигай дальше.

Джек Карвер откинулся на сиденье, закрыл глаза и задремал.

В ВВС Германии и Великобритании была разработана целая теория о том, как подлетать к побережью противника при выполнении особо важных заданий, чтобы радары не засекли самолет. Аза вспомнил, как однажды во время русско-финской войны эскадрилья, в которой он служил, попыталась захватить русских врасплох. Они шли близко к земле – действовали так, как их учили на занятиях. Но инструкторы почему-то забыли о военно-морском флоте русских, и в результате эскадрилья потеряла пять самолетов.

Подумав об этом, он взял курс на Дандженес и повел самолет по прямой вдоль пролива. Сильный боковой ветер замедлял продвижение, но в целом полет проходил спокойно, без происшествий; лишь время от времени Аза проверял, не отнесло ли его в сторону от выбранного курса. Большую часть времени он летел над туманом на высоте восемь тысяч футов, оставив включенным опознавательный огонек, чтобы не столкнуться с другим самолетом.

Неожиданно из тумана появился английский истребитель «Спитфайр», сделал разворот и завис справа от «Лисандера». Аза, бывалый летчик, почувствовал себя застигнутым врасплох. Светила луна, и видимость была хорошая. Аза ясно различил в кабине истребителя голову пилота в шлеме и защитных очках. Американец поднял руку и помахал ею в знак приветствия.

В бортовой радиостанции сквозь треск раздался веселый голос:

– Привет, «Лисандер», что ты тут делаешь?

– Извини, – ответил Аза. – Я из эскадрильи специального назначения, дислоцированной в Темпсфорде.

– Ты что, американец?

– Американец в английских ВВС, – ответил Аза.

– Смотрел я это кино, дружище. Ничего хорошего. Ладно, пока. – Истребитель развернулся на восток и моментально исчез в ночи.

– Вот что получается, когда стараешься летать, как учили, старина, – тихо произнес Аза.

Он стал снижаться, входя в туман, спустился до высоты в тысячу футов, затем взял курс на Дандженес и Ромнийскую низину.

Шоу съел яичницу, потом выпил несколько бокалов виски. Когда вернулась Лавиния, он сидел развалившись в своем кресле возле камина; рядом на полу лежало ружье.

– О, Макс! – воскликнула она. – Ну что мне с тобой делать?

Она положила руку ему на плечо. Шоу пошевелился и взглянул на нее.

– Привет, старушка. Как дела?

Лавиния подошла к окну и раздвинула шторы. Туман не рассеивался. Она закрыла шторы и вернулась к брату.