— Шутишь, да? — отмахивался он и давал себе обещание всё поскорее закончить. Но как назло обвалился рынок. Клиенты не на шутку разволновались. Успокаивая их, Стужин часами висел на телефоне и назначал встречи. Он приходил в офис раньше всех и уходил позже. Что-то будто подталкивало его — скорее, пожалуйста, Илюха, скорее. Он списывал это на тоску. А ведь на деле оказалось, это было предчувствие страшного.

В тот день Стужин вернулся в офис после крайне важной ответственной встречи с не самым последним человеком. Измочаленный, но довольный, он ожидал, что ребята в офисе встретят шефа как триумфатора, но ничего подобного не случилось. Те были заняты совершенно другим.

— Нет, ну что за твари! Даже детей не вывели. Ты только представь, что эти уроды творят…

— Что за шум? — поинтересовался Стужин, ослабляя узел галстука и в блаженстве стягивая тот через голову.

— Да тут вот уже к аутистам пришли с облавами. Ну, типа в фонд, который этими ребятами занимается.

Стужин сглотнул. Достал из кармана телефон.

— А эти чем провинились? — только и сумел он из себя выдавить. Фондов, помогающих аутистам, было не так уж и много. Что, если…

— Смотри-смотри, тут и видео, Макс, выведи на экран.

Илья не сразу узнал кабинет Агаты. Все эти кабинеты были на одно «лицо». Светлые стены, подвесной потолок, вертикальные жалюзи на окне. Да и Агата была не в фокусе. А вот силовики в масках — очень даже. И девочка… Его дочь!

— Твою мать, — прошептал он и вплотную придвинулся к экрану. — Звук! Включите звук!

— … и камеру забери.

Камера была в руках Ксюши. Здоровенный бугай на секунду над ней завис.

— Дай сюда.

Ксюша, конечно же, не ответила. Тогда этот урод попытался отнять у неё фотоаппарат силой.

— Погодите! Не нужно так. Вы что, не понимаете, что её пугаете?! — а это уже голос Агаты. Ноль внимания! Бугай выдрал камеру из Ксюшиных ручек, та заорала что есть мочи. Выгнулась на стуле дугой, настолько напряжённая, что вздувшиеся на висках вены было видно даже на записи.

— Убью, — прохрипел Стужин. — Убью.

И, видно, у Агаты тоже возникли такие чувства. Она стрелой метнулась вперёд. Наверное, чтобы защитить Ксюшу, а может, чтобы попытаться её успокоить. И в этот самый момент та самая горилла, что секундой назад третировала его дочь, изо всех сил отшвырнула Агату в сторону. Для Ильи всё происходящее слилось в одну разъедающую мозг картинку. Падение Агаты, её потрясённые глаза, дикие вопли перепуганной насмерть Ксюши, равнодушный голос гориллы:

— Вся техника изымается согласно постановлению суда.

И истерический старческий:

— Что ж вы делаете, ироды?! На беременную женщину, ребёнка… Да как вы можете вообще?!

«На какую беременную женщину?» — подумал Стужин. И вот так он тупил, даже когда видео закончилось и перескочило на другое. Он осел в кресло — хорошо, то стояло у него прямо под задницей. Растёр грудь. Толку что галстук снял, всё равно душило…

— А что в телеграмм-каналах пишут?

Это его голос? Правда? Этот мёртвый, как будто скрежещущий голос — его?

— Да что… Это бывший директор фонда. Пишут, что ей предъявят обвинение в нападении на полицейского. Вы только представьте, до чего мы дожились…

Стужин едва заметно кивнул.

— Таня…

— Да, шеф?

— Купи мне билет домой. На первый же рейс. Немедленно. — Встал, не чувствуя под собой земли. — Я домой, соберу вещи. Как всё купишь — скинь билеты на почту.

— Эй, — возмутился партнёр и друг Стужина, Миха. — Ты чего? У нас на завтра ещё…

— Ты что, мою Ксюху не узнал?

— Кого? — вылупился Миха.

— Эх ты! Еще крёстный называется.

— Так это твоя дочь?! — заорал Миха, и Стужин почувствовал, как в него впиваются взгляды всех присутствующих.

— А девушка, которую увезли — моя будущая жена. — Илья встал, с силой растёр лицо и, подхватив портфель, бросил: — Таня, Христом богом прошу, купи мне эти чёртовы билеты! Мне… нужно быть с семьёй.

Таня бросилась к компьютеру, как будто за ней гнались черти. Илья кивнул и пошёл прочь из офиса. Располагался тот на шестьдесят втором этаже. Вид из лифта — закачаешься, только он ничего перед собой не видел. И не слышал ничего… Хотя всю дорогу у Михи, что за ним увязался, не закрывался рот. Всё было второстепенным и лишним.

— Да стой же ты!

— Что ты хочешь?

— Ты хорошо подумал? — Илья с недоумением уставился на друга. Тот вздохнул и попытался на свой лад объяснить: — Что смотришь? А вдруг это и тебя поставит под удар? Ты подумал?

Стужин, не скрывая своего разочарования, покачал головой. Миха быстро сдулся.

— Ну ладно, бро, не сердись. Я должен был спросить.

— Проехали.

Следующие часы были, пожалуй, самыми страшными в его жизни. Хотя он нашёл, как связаться с Людмилой Львовной, и даже убедился, что с Ксюшенькой всё в порядке. За ней приглядывали сотрудники центра. Об этом пожилая женщина поспешила отчитаться в первую очередь.