Я перебрал книги трех стеллажей, и перед глазами начало расплываться от цветных потертых обложек и букв. Конечно, проще вбить название в базу данных и найти ее расположение, но это не останется незамеченным у отца. Поэтому я продолжил поиски. Пару часов на это есть.

Вообще, поэзии мне встретилось много. Чудеса поэзии, Великая поэзия, Лучшие поэты Истена и так далее. Интересно, что такого должно быть в той книге? Я вот так сразу поверю словам Тома?

Он знает Кристину. Казалось, я буду ближе к сестре, если помогу Тому. Смогу услышать ее строгие замечания, увидеть улыбку, как-то ощутить ее присутствие и главное… убедиться, что она права. Живот скрутило узлом, от осознания, будто я предаю отца. Не верю, что он плохой человек. Мне не по себе, что я засомневался в нем.

Я так задумался, что чуть не пропустил ту самую книгу. В четвертом стеллаже на самой верхней полке. Когда я уже успел на лестницу взобраться?

Синяя, твердая, шершавая обложка. Золотистыми буквами написано:

Сокровища поэзии.

Книга в хорошем состоянии, ее не назовешь старинной. Все книги содержатся здесь в первоначальном состоянии и при малейшем дефекте реставрируются. Сложно сказать какой это год здания. Я только знаю, что со всех книг они удалены.

Есть только настоящее время, – так сказал мой отец.

Страница 167 находится справа. Первая цитата какого-то писателя из Истена. Дальше еще два поэта из Аларейма. Они распределены между собой на одинаковом расстоянии, оставляя пустое место.

И что я здесь должен был найти? Я хотел захлопнуть книгу, но тут заметил, что оттенок листа отличается от всех остальных. Так, удачно упал свет от окна. Все листы грязновато-то серые, а этот едва заметно отдает белизной. Я сравнил напечатанные строки с остальными. Кажутся одинаковыми, но все же… на той странице, они немного ярче.

– В той книге ничего нет.

Я прошел в камеру. Том сидит на том же месте, опустив голову. Кофта и носки сложены рядом. Он улыбнулся и, не глядя на меня, сказал:

– Там была цитата одного поэта из Арлена. Как думаешь, можно ли доверять человеку, если ты впервые с ним встретился?

– Это ничего не доказывает, – холодно произнес я.

Так, меня научили. Не хочешь отвечать на вопрос – проигнорируй его.

Том посмотрел на меня и еще шире улыбнулся.

– Что с той страницей? Ее заменили? Или цитату искусно удалили с бумаги? – Том подтянул к себе колени и замер в ожидании ответа.

Я вновь проигнорировал.

– Ясно, значит, одно из двух, – понял Том. – Послушай, мой друг, я расскажу тебе историю. Не историю отношений Истена и Арлена. Потому что правда мне так и неизвестна…

– Боюсь, мне нужно идти.

– Друг? Никто тебя не упрекнет, если ты здесь задержишься. Тем более это твоя работа.

Я не хотел слушать. Боялся разрушить то, во что я верил всю свою жизнь. Меня пугало, что придется что-то предпринять с этим, но готовили меня к другому.

Что Истен и наш Король безупречны.

Взгляд Тома добр и излучает надежду, что я выслушаю, поверю и сумею перенести. Обычно все подчиняются мне. Кто из страха или благоговения, зависти или восхищения. Но только Том проявляет подлинное уважение и как это правильно зовется? Братское участие? Я не знал этого чувства, поскольку братьев и друзей у меня нет. Я подчинился, потому что он вызывал во мне это новое чувство.

Том подождал, когда я удобно сяду на пол, хотя оно не совсем возможно и мой костюм причиняет дискомфорт в таком положении. Я посмотрел на него, готовый слушать:

– Мне было 14 лет. Жил как обычные подростки. Был отец, была мать, и четверо братьев. Все младше меня. Играли возле дома в футбол. Денег хватало только на необходимое, но родители учили быть довольными. Поэтому мяч был настолько потрепанный, что спутать его можно с мусорным мешком… – Том засмеялся, но, к счастью, быстро понял, что не нужно отягощать меня подробностями.

Они были нужны только для него. Я почувствовал тупой укол внутри, что не выслушал его, но Том уже перешел к сути:

– Мне нравилась соседская девочка. Миа. Невероятной красоты и само олицетворение доброты. Она всегда здоровалась со мной. Нет. Она со всеми была приветлива. Всегда закалывала передние пряди волос на затылке. А волосы у нее были рыжие, даже золотистые, а летом светлели от солнца. Думать не мог, ни о чем другом. Только бы еще взглянуть на нее, а если заговорить… думал, сойду с ума.

Том прикрыл глаза и приглушил голос. Я улыбался, не понимая, что вызвало у меня эту улыбку. Ни о какой девушке я не отзывался так, как он. Ничего подобного я не испытывал. Мне нравилась Гвэн, но я не грезил о ней. Она не была для меня особенной.