Мы торопились закончить всё приготовления до наступления темноты, пока домашние вампиры были в спячке и не могли выйти во двор. Слуги таскали наверх припасы еды и воды, жаровни и угли к ним, одеяла и тёплую одежду. Венира, взглянув на меня с самым загадочным видом, унесла наверх большую сумку, похоже, что с местными средствами женской гигиены. У двери стояли приготовленные по моей просьбе вёдра с золой, водой и связки восковых свечей. Я даже нашла серебряную пуговицу от камзола деда, которую случайно сунула в карман, но как подняться к неприступному выступу по абсолютно гладкой отвесной стене, придумать не смогла. Светило катилось к закату, времени оставалось всё меньше. Слуги, закончив обустраивать наше кратковременное жильё, потянулись на выход. Один из мужчин нёс несколько мётел. У меня мелькнула идея, которую тут же подхватила внутренняя ведьма.

— Стой! — заорала я ему. — Отдай немедленно!

Бедняга испугался неожиданного крика, бросил ношу на землю и убежал. Инк и Амбросий смотрели на меня с недоумённым терпением великомучеников — мало ли что может прийти в голову женщине в таком положении.

Осмотрев орудия по борьбе за чистоту, выбрала одно, наиболее приглянувшееся. Положила на землю, встала рядом на колени, раскинула насколько смогла руки, прижала ладони к древку и, прильнув к нему щекой, зашептала слова заговора. Закончив наговаривать, медленно, не отрывая рук от черенка, начала подниматься. Выпрямилась, стоя на коленях, потом встала на ноги в полный рост. Метла, как приклеенная, поднималась за моими руками. Когда она поднялась на уровень пояса, я отняла взмокшие от напряжения ладошки от древка и торжествующе взглянула на вытянутые физиономии моих сопровождающих. Но, как оказалось, заговорить метлу на полёты — это не самое трудное. Попробуйте одновременно сохранять равновесие на тонком насесте, держа в одной руке чашу, а второй посыпая золу, капая воск и окропляя водой выступ, и при этом читать заговоры. Этот акробатический этюд выполнялся на высоте около двадцати метров, три раза подряд. Не на бис, а по жизненной необходимости. Прерываться на отдых не было времени — счет пошёл на минуты. Замыкала нижний контур перед дверью донжона в последних лучах светила, из последних сил.

Хорошо, что башня высокая и вопли вампиров, страдающих от боли ожогов и вожделения, были слышны приглушённо. Но зато в свете факелов хорошо была видна волна «избирателей», которая накатывалась, как цунами, на дом высшего. Слуги едва успевали принимать и отводить в стойла верховых и упряжных крокодилообразных птиц. Суета была невообразимая. Прибывшие сразу бежали к двери башни, но останавливались в метре, дуя на обожжённые пальцы или обмахивая руками покрасневшие лица. Кто чем вляпался в контур, тот тем и страдал. Получившие свою порцию опыта отходили к накрытым прямо во дворе столам и, задрав головы, не сводя горящих взглядов с верха донжона, подкрепляли силы напитками и едой.

— Сегодня будет спокойная ночь, — высказал свое мнение страж. — Они еще не организованы и поэтому не готовы к штурму. Да и контур хорошо защищает. Вот завтра или в третью ночь нам будет худо. Обязательно появится вожак и охранка твоя ослабнет. Сейчас мы можем ужинать и отдыхать.

Всё это он говорил совершенно равнодушно, поворачивая на решётке жаровни аппетитные стейки и какие-то яркие овощи. Умопомрачительный аромат жареного мяса заставил забыть волнения и вспомнить о том, что в последний раз мы ели на Океане. Сервировав стол посудой, украшенной вензелями правителя, зажгла свечи во всех канделябрах и подсвечниках, создавая на открытой всем ветрам площадке уют. Если это один из последних вечеров в моей жизни, то пусть он будет красивым и вкусным.

— Прекрасный тост, Аббадона! — поднял изящный бокал с красным вином мой сокамерник. — Но надеюсь, что ты сможешь вытащить нас и из этой жо… хм… передряги.

Мясо и вино были выше всяких похвал, печёные овощи с острыми пряностями возбуждали аппетит, мерцание свечей отражалось в столовых приборах.

— Только музыки не хватает, — вздохнула я.

— Моя красавица, сейчас будет тебе музыка! — послышалась из-за спины.

С удивлением обернувшись, я обнаружила двух высших вампиров, парящих на уровне нашей площадки в опасной близости к контуру. У одного в руках была корзина с белыми и алыми лилиями, другой расчехлил какой-то музыкальный инструмент, похожий на саксофон, но с большим количеством изгибов. Инк упорно не поднимал глаз от своей тарелки, подозрительно подрагивая плечами. Опять смеётся. Похоже, он уже рассмотрел моих поклонников и обещание музыки его добило.

— Какую композицию исполнить моей желанной? — поинтересовался трубадур.

— «Отель Калифорния» Иглс знаешь? — решила отвязаться от поклонника.

Но не тут-то было. Вампир извлёк из своего инструмента стон раненого слона, остановился и крикнул в ночь:

— Отель «Калифорния»!

И затрубил опять. На сей раз — как олень, вызывающий соперника на бой.

— Отель «Калифорния»!

Рев подбитого истребителя.

— Отель «Калифорния»!

И вновь стон раненого слона. Композицию он повторил раз пять. Его товарищ смотрел на него с восхищением, я — с ужасом, Инк — сквозь слёзы, которые он не успевал промакивать. Наконец-то исполнитель выдохся и уставился на меня, ожидая награды. Я поднялась и кинулась к ведру с освященной водой, которую приготовила на случай нападения. В ведре тускло отсвечивала серебряная пуговица деда. Зачерпнула чашей антивампирного средства и пошла благодарить музыканта.

Но меня перехватил Инк:

— Ты забыла закон, туристка: «Не стреляйте в пианиста — он играет как умеет!»

— Вот и слушай их один. Тёмной ночи! — поставила посудину с водой на стол и спустилась этажом ниже, в комнатку без окон, где нам поставили кровати. Не раздеваясь, свалилась на постель, с головой укрылась одеялом и уснула.

Утро следующего дня было не добрым. Тело ломило от вчерашней эквилибристики на метле и сегодняшнего состояния. Болело всё: живот, бёдра, спина, руки, голова. Хотелось умереть здесь и сейчас, а не отбиваться от «избирателей» правителя. Но чувство долга, будь оно неладно, взывало: все на баррикады, товарищи! Охая и стеная, выползла из постели, порылась в вещах, приготовленных мне заботливой Венирой, выбрала нужное и пошла в чуланчик, оборудованный под туалет и душевую.

После водных процедур жить стало легче, но не веселее. Вооружившись гребнем и косметичкой с запасом заколок, шпилек, шнурочков и лент, держась за стену, поднялась на обжитую нами площадку. Инк, сдвинув немногочисленную мебель в угол, делал какую-то немыслимую гимнастику. То медленно исполнял пассы руками, то, сорвавшись в молниеносный прыжок, взлетал к потолку вверх ногами и, мягко приземлившись, вновь замедлялся в плавные повороты и наклоны.

Устроившись на банкетке подальше от физкультурника, мечтая о ножницах, начала расплетать постылую косу.