— У меня нет мелочи, давайте на сдачу что-нибудь, шоколадку, например, — предложила ей так разойтись, и продавщица снова полезла в закрома.

— Вот же жульё, мелочи денег даже нет, — в полный голос высказалась одна из старух.

— Что вы мелете? Какое ещё жульё?! — громко возмутившись, обернулась к ним.

— Да всем известно, что муженёк твой жулик и вор! Весь посёлок себе заграбастал, честным людям и хозяйством заняться нельзя! — налетела на меня с обвинениями одна из старух, под поддакивание своей дряхлой подружки.

Внутри всё кипело от злости и негодования, потому что я отлично знала, как пашет мой муж и всё, что у него есть заработано честным и порой круглосуточным трудом! Сдержалась только чудом, понимая, что криками этих старых дур не пронять, а ответить хотела так, чтобы умылись. И достойный ответ сам напросился, стоило только случайно взглядом зацепиться за их авоськи. У каждой по десятку яиц. Вот же ленивые сплетницы!

— Ну не мой же муж не даёт вам кур завести. Яйца-то покупные, — усмехнулась и повернулась к прилавку, — Чьи яйца-то у вас? С чьей птицефабрики? — спросила у продавщицы нарочито громко, чтобы и старухи слышали.

— Исаева, чьей же ещё? — удивилась продавщица.

— Вот именно, — забрала свои покупки и сдачу и вышла из магазина не молча, — Вашими языками улицы хорошо мести, длинные как помело! — ответила старухам, под громкий смех продавщицы.

Шла домой с покупками, и поедая шоколадку, страдала от несправедливости. Было невероятно обидно за мужа. Ведь была уверена, что он ни рубля ни украл, а каждую копейку заработал своим умом и трудом. Просто это всё человеческая жадность и зависть с ленью! Поэтому они так говорят о моём муже! Как он там рассказывал... Мясо думал выгодно продать, чтобы участок земли выкупить. Вот! Мясо же продал и землю купил, а не украл! Да и что он дурак воровать?!

Даже под ноги смотреть забывала порой и запиналась, пыхтя от злости на тех сплетниц старух, совершенно позабыв, как не так давно сама считала, как они.

Ведь сама не хотела замуж за Исаева идти и отца с братьями возненавидела за то, что бандиту отдали.

Думала, правда, с небольшой разницей, без зависти и жадности. Но действительно считала, что мой муж бандитская рожа. Почему-то было привычным думать, что честным и обеспеченным одновременно быть нельзя. Тем более в сельском хозяйстве.

Я почти дошла до дома, завернула за угол, с удивлением увидев Анну Захаровну. Не думала, что она станет стоять возле калитки и ждать меня.

— Вы что же так и стоите? — крикнула ей ещё издалека, но тётушка не ответила сразу, дождалась когда я подойду ближе.

— Ой, неспокойно мне что-то стало, ты ушла, и так сердце забилось нехорошо, — тихо произнесла Анна Захаровна, пугая меня своим таким состоянием.

— Давайте в больницу? Я могу отвезти! — уже бы кинулась к машине, но тётушку отпустить было страшно, казалось, едва на ногах стоит.

— Да нет, давай в дом просто вернёмся. Со мной бывает такое, волнение как накатит без причины и успокоится нет возможности. Но ты вернулась и всё лучше стало, — Анна Захаровна направилась к дому, а я за ней, не силой же её в машину тащить.

— Уверены? Может, всё же доедем до больницы? — я и сама заволновалась, бабки из «Курочки» и рядом не стояли.

— Да, а ты то, какао купила? — я кивнула в ответ, — Сюрприз тогда пойдём стряпать.

Перед началом готовки я напоила тётушку сладким горячим чаем и померила на всякий случай давление. Оно было в норме, и успокоившись, села изучать рецепт. В принципе, с коржами ничего сложного не было, разве что с помадкой надо было повозиться и сварить сгущёнку.

— А где сгущёнка? Я бы сразу варить поставила, она же небыстро варится.

— Так уже готовая есть, так и называется, «Варёнка»! — бойко заявила тётушка, становясь радостной буквально на глазах.

— Ну да, я такую видела в магазине как-то.

Не стала рассказывать, что сгущёнку мы если и покупали, то всегда варёную сгущёнку делали сами, из-за копеечной разницы в цене. Но отец бы удавился за эти три рубля, прознав, что сгущёнка была сварена не нами, а за эти деньги на заводе. Вспомнив про отца, заволновалась. Уже столько времени прошло, а он с братьями никак себя не проявили. Я ещё не ждала этого ежеминутно, но такие мысли проскакивали всё чаще и чаще.

— Ой прячь всё! Толя идёт! — крикнула Анна Захаровна, чудом углядевшая в окне моего мужа.

— Блин! — судорожно стала спихивать все ингредиенты в ящик стола, радуясь, что тесто на коржи ещё не заводили.

— Обедать приехал, давай стол накрывай, а я его встречу, — велела тётушка, но мне такой вариант был не по душе, чётко ощутила, это колкое чувство ревности.

 — Да вы сидите, отдыхайте. Я и встречу, и стол накрою! — молодость была на моей стороне, я проворней Анны Захаровны и ловко её обошла, выскочив из кухни.