— Всё хорошо и у меня, и у Игорька. Молока насосался и спит себе, мужичок. На кого похож непонятно, но шевелюра рыжеватая, это в тебя, — я тихонько рассмеялась. Те три волосинки на лысой голове сына действительно были рыжие, знатная шевелюра.

— Когда родился? — уточнил муж.

— В шесть сорок три, пятьдесят один сантиметр, три килограмма и двести пять граммов. И всё действительно случилось внезапно, я даже поужинать успела.

— Отдыхай тогда, только фотку пришли, бирок и сына, — запросил Толя, чуть позже произнёс, — Спасибо за сына, любимая.

После разговора с мужем я устроила целую фотосессию. Выслала Исаеву с десяток фотографий нашего сыночка. Красный, облезлый, сморщенный, всё лицо в пучок, а такой красавец он был для меня, это нельзя передать словами. По мощности чувства, наверное, больше силы солнца, так меня распирало от любви к этому крохе.

За этими хлопотами, попытками осознать, что уже всё, статус уже другой, и живот не идёт впереди меня, я упустила один момент. А когда приедет мой муж? Он за всю неделю моего нахождения в перинатальном центре так и не смог выбраться. Крайний уговор был на воскресение, но в пятницу я уже родила и теперь мне не спалось. Мой муж не пообещал, когда теперь, а я не знала, как здесь принято.

Это там, где я обхохатывалась с Яной и Галкой, можно было приходить прямо в палату.

Можно было бы загрустить, но я успела только задуматься. Игорь завозился, капризно ворча словно медвежонок.

— Ого, это ты у нас в папочку пошёл, ворчишь как медведь, — взяла сына на руки и время занято было только этим крохой.

Мне некогда было переживать и о чём-то думать, кроме как перепеленать, покормить, разглядеть маленького человека. Хотя кое-что я всё же поняла.

Не видать мне учёбы как собственных ушей, потому что я по уши влюбилась в сына и не смогла бы отойти от него дальше, чем на метр.

Если раньше я и думала про учёбу, всегда считала, что если не всё, то многое будет зависеть от желания моего мужа, а оказалось иначе.

Время потеряло счёт, я даже не смотрела на часы, просто держала сына руках и убеждала себя, что необходимо его положить в кроватку. Самой тоже надо было поспать, здоровый сон и всё такое. Но как? Не понимала, как смогу этот тяжёлый тёплый комочек счастья передоложить куда-то дальше от себя. А ведь медсестра строго наказала, чтобы я ребёнка спать к себе не брала.

— Сыночек, — шептала с любовью, наверняка со стороны бы кто-то видел, решил бы что сумасшедшая.

Собравшись, всё же сделала над собой усилие и вернула сына в кроватку, ставя её впритык к своей кровати. Ещё минуту я устраивалась спать, потом глядела на экран телефона, переживая, что муж ничего не сказал про фотографии, хотя галочки просмотрено стояли.

Хоть бы смайлик отправил...

— А папочка у нас всё равно хороший, только важный и занятой, — шепнула сыну, глядя на его сморщенную мордашку через прозрачный бортик кроватки.

Шептала и даже не подозревала, что Исаев в это время уже доехал до перинатального центра и вот-вот зайдёт в палату и не с букетом, а с горячим куриным бульоном в двухлитровой банке.

Муж явился так внезапно и нежданно, ещё и в белом халате, и голубой бандане как у хирурга, что я не сразу сообразила кто передо мной. В первые секунды подумала врач, но смутила банка в руках, а потом заметила и знакомое кольцо с синими камнями.

— Привет...— шепнула растерянно, когда дошло, кто стоит в дверях, а у Исаева всё внимание только на кроватку, где спал сын.

Только тогда муж зашёл в палату, прикрыв за собой дверь.

— Держи, пей, — без приветствий велел Анатолий, вручив мне банку с горячим бульоном, открыв её перед этим.

Это значило, что пить надо сразу и без возражений. Мне бульон, мужу сына. Исаев сразу взял Игорька на руки. Одновременно уверенно и осторожно, что даже не разбудил. Смотрел на него недолго, а потом... понюхал. Хорошо, что я в это время не пила бульон, а просто молча за ними наблюдала иначе подавилась бы от смеха и удивления.

— Молоком пахнет, — оценил Анатолий, с радостной улыбкой и щурясь от удовольствия.

— Фух, — выдохнула я, решив, что на фоне моей безмерной любви к сыну у меня ароматические галлюцинации, — Я думала, что мне кажется, но раз ты тоже так считаешь, то у нас молочный сын.

— Да вроде все грудные дети так пахнут, — проговорил муж тихо, опасаясь разбудить спящего сына.

— Не плачет, а ворчит как медвежонок, — рассказала с улыбкой.

Человеку несколько часов от роду, а уже столько всего про него можно было рассказать, меня прямо распирало от этого всего. Что было весьма удивительно, я ведь о детях никогда не мечтала. Достаточно было мысли, что они будут когда-то там потом, после учёбы. И даже когда вышла замуж за Исаева, надеялась, что материнство коснётся меня не сразу, да и потом, когда дошло, что беременна мысли были иные. Просто так получилось, и я спокойна была до рождения сына, а после словно заболела.