— Как бы не избаловать тебя, — поделилась с Игорьком своими мыслями, а они уже ни один раз в моей голове возникали.

Кажется, я такая же, как моя мама, и пусть она отца нашего не любила никогда, а в нас души не чаяла. Вот и выросли чёрт знает кем.

— Что что говоришь? — переспросил зашедший в комнату муж.

— Избаловать боюсь, — честно призналась Толе, не видя смысла скрывать.

Ребёнку три дня от роду, а я готова всё для него сделать, лишь бы был счастлив.

— Не боись, я тебе не позволю, — с ехидной косой улыбкой заявил муж и сел в кресло напротив, — Красиво смотритесь, как насчёт фотосессии? — поинтересовался Толя, с интересом наблюдая, как сын сосёт грудь.

— Что прям так, что ли? — я даже смутилась.

Что у моего мужа страсть не только к лошадям с фантиками, но и к фотографиям я поняла уже давно. Меньше года женаты, а уже три фотосессии за плечами и это не считая свадебной. В доме все стены были увешаны нашими портретами, особенно второй этаж под крышей, где у Анатолия было что-то типа кабинета.

— Очень красиво, — заявил Толя.

— Ну и куда их потом, такие фото? На стену в зале? Чтобы гости любовались этой обнажёнкой?

На мои вопросы с нескрываемой нотой возмущения, Исаев расхохотался, отчего Игорёк закопошился.

— Почему сразу обнажёнка? Вот ты полячка у меня, а! — хмыкнул муж, — Тут даже не видно ничего, к тому же там всё так красиво можно обставить. Ты давай думай, я узнавал, там первые две недели для такой фотосессии самые лучшие.

— Да? Нет у нас сын красавчик, конечно, но тебе не кажется, что он ещё на изюм похож? — спросила со смехом, — Может, подождём, пока станет виноградинкой? Да и я как-то не в лучшей форме.

— Ерунда, ты прекрасна! — муж сказал это с пафосом, походящим на шутку.

— Похоже на лесть, — поделилась своей мыслью, наблюдая с интересом, как муж, поднявшись с кресла, полез в детский комод.

Верхний маленький ящик у меня был устроен под детские носочки и пинетки, которые навязали мама с тётушкой. Очень было любопытно, что муж там забыл. Когда он повернулся с синей бархатной коробочкой в руках, я неосознанно улыбнулась до ушей.

— Подарочек мне? — едва сдерживалась, чтобы не засучить ногами, точней, меня от этого сдерживал сын на руках, а вот глаза загорелись.

В детстве я недополучила внимания от отца, мало было подарков и приятных сюрпризов, а теперь каждый подарок от мужа вызывал у меня это детский восторг. И скрыть или как-то притупить его было невозможно. Я радовалась как ребёнок даже самой простой безделушке, а от вида бархатной коробочки меня всю потряхивало.

— Тебе, не ему же, — хохотнул муж, довольный от моей радости.

— Ну, показывай скорей, что там? — терпения у меня не было, а Исаеву явно нравилось наблюдать за моим ожиданием.

Пользовался бессовестный тем, что я подойти к нему сейчас не могу.

— Ладно, ладно, — муж быстро шагнул ко мне, совершенно неожиданно опустившись на колени перед нами, и раскрыл коробочку.

Это было колечко в виде следа детской ножки с маленьким синим камушком на месте большого пальчика. Подарок милый настолько, что у меня глаза заслезились.

— Ну-у-у... я так не играю! — голосом Карлсона сказал муж, захлопнув коробочку.

— Чего ты? — удивилась я, чуть поддавшись вперёд за захлопнувшейся коробочкой.

— Не реви! — потребовал муж.

— Я и не реву, — у меня ведь даже слезинки не упало.

— Вот и не реви, — ворчал Исаев, уже вытаскивая колечко из подарочной упаковки, чтобы надеть мне его на палец.

— Спасибо! — поцеловала мужа и вновь вернулась к колечку.

— А сын спит, — заметил Толя.

Пока мы разговаривали, Игорь наелся и заснул. Мы вместе с мужем устроили его в кроватке, и тоже легли полежать в обнимку.

— Часик полежу с тобой и надо будет на птицефабрику смотаться, — предупредил муж, а я не успела ему даже ответить.

Совершенно бесцеремонно в нашу комнату зашла Анна Захаровна.

— Вы лежите, отдыхайте, а я Игорька к себе возьму, — шептала она и шла целенаправленно к кроватке.

Пока я задыхалась от возмущения, муж всё расставил по своим местам, поднялся с кровати и перехватил Анну Захаровну.

— Тёть Ань, ты чего? Спит ребёнок, не дело это, его торкать. Нанянчишься, успеешь, ещё и надоест, — говорил, мягко выпроваживая тётушку из комнаты.

Целый час я потом не могла расслабиться, не зная, чего ожидать от Анны Захаровны, после отъезда мужа по делам. Не хотела оставаться с ней наедине, потому что точно знала, что мы разругаемся, чего мне тоже страшно не хотелось. Только время шло, а Анатолий лежал рядом с закрытыми глазами и никуда не собирался.