Шрифт:
Снимок разделен на две части. В левой - сама фотка, в правой - два укрупнения. Одно над другим. Поскольку причинные места Инги и Вольдемара скрыты под простыней, их на фотографии следовало обвести кружком. Вернее, двумя кружками.
Дверь моего кабинета распахивается, и вся комната заполняется Галиной Ивановной. Она просто сияет от счастья. Никогда раньше не замечал, что у нее такое одухотворенное лицо.
А-а-а! Что я говорил? "Низвергая своих кумиров, мы изгоняем химер, сидящих внутри нас".
– Ну, как вам это нравится?
– игриво спрашивает Галина Ивановна.
"Как нравится! Как нравится...- бурчу я про себя.
– А ведь я говорил. Демократия - это вам не фунт изюма. Тут держи ухо востро! Такого директора можно выбрать, не приведи господь. Пол-института перее...т - не почешется!"
– Я не понимаю, зачем им это нужно было?
– весело недоумевает Галина Ивановна.
– Ну, встречайтесь, как говорится, на здоровье! А фотографироваться зачем?
Я поднимаюсь из-за стола и пускаюсь в длинные туманные рассуждения.
"Понимаете, Галина Ивановна! Есть такие люди. Их не удовлетворяет обычное проявление маленьких человеческих слабостей. Им подавай все вычурное,
наносное... С выкрутасами, фендебоберами! Извращенцы, одним словом."
– Ну, вообще!
– не может успокоиться Галина Ивановна.
Но это не главное. По лицу Галины Ивановны видно, как история с фотографией медленно отступает на задний план, а на передний выдвигается ПЕРС
ПЕКТИВА! А в перспективе - ВЫБОРЫ!
"А у Ильина-то шансов, пожалуй, побольше будет, чем у Свирского, читаю я мысли Галины Ивановны.
– Он еще молодой. Писучий! Вон, сколько за один год статей накропал (что, согласитесь, немаловажно для будущего член-корра). А главное: никого не е...т! Вернее, не фотографируется".
Скрипнула входная дверь, и в "предбаннике" возникает фигурка Юлии.
– Заходи, Юлия! Гостем будешь, - с кавказским акцентом предлагаю я.
(Или "гостьей"?).
Но Юлия не заходит. Стоит, переминается с ноги на ногу.
– Игорь, можно вас на минуту?
"Какие разговоры!"
Я выхожу в "предбанник"...
Юлия уже в дверях...
(Только сейчас я замечаю, какое у нее испуганное лицо).
Вслед за ней я выхожу в коридор...
...посреди коридора стоит Инга (за ней незримой громадой возвышается Вольдемар).
Я (бодро):
– Привет!
И н г а:
– Как ты мог?
Я:
– Что ты имеешь в виду?
В о л ь д е м а р:
– Не прикидывайся!
Я:
– Не понял. Ты кто такой?
В о л ь д е м а р:
– Я?
Я:
– Ты, ты!
В о л ь д е м а р (снова):
– Я...
Я:
– Головка от х...я!
В о л ь д е м а р (не знает, чем мне возразить).
Я (Инге):
– Я тебя слушаю!
"Нет, не то!"
Я (бодро):
– Привет!
И н г а:
– Как ты мог?
Я:
– Что ты имеешь в виду?
В о л ь д е м а р:
– Не прикидывайся!
Я:
– Не понял! Ты кто такой?
В о л ь д е м а р:
– Я?
Я:
– Ты, ты!
В о л ь д е м а р:
– Я... никто.
Я:
– Значит, стой и молчи!
В о л ь д е м а р:
– Вот, я и стою.
Я:
– Вот, и стой!
В о л ь д е м а р:
– Вот, и стою!
Я:
– Вот, и стой!
"Нет, фигня какая-то."
Я (бодро):
– Привет!
И н г а:
– Подлец!
"Нет, не так."
Я (бодро):
– Привет!
В о л ь д е м а р:
– Подлец!
Я (устремляюсь к Вольдемару за сатисфакцией).
И н г а (повисает у меня на плече).
Я:
– Женщина, веди себя скромней.
(И замахиваюсь).
И н г а:
– Нет!
Я:
– Шекспира читала? "Желание помочь мне в проявлении злобы есть проявление любви!"
(И замахиваюсь).
И н г а:
– Нет!
Я:
– Жена, не мешай!
И н г а (отпуская мое плечо):
– Жена?
Я:
– Да, жена! Ты моя жена. Я решил взять тебя в жены. Будешь спать в аэропорту у меня на коленях.
(И снова замахиваюсь).
И н г а (робко):
– Нет!
Я:
– Хочешь малыша мыть по пятницам? Значит, стой и молчи! Когда, понимаешь, два джигита беседуют.