Нина рассказала ему новости. Потом они пили чай, тайком заваренный с помощью запретного кипятильника, и даже сыграли партию в шахматы. Садясь играть, Нина думала, как бы поддаться, но поддаваться не пришлось: Игнатий Савельевич разбил ее в пух и прах.

Пришла пора прощаться. Нина так и не смогла заговорить о том, что ее волновало, – в обстановке больницы это показалось ей невозможным. Но когда она поднялась, Игнатий Савельевич удержал ее за руку и заставил опять сесть.

– Нина, я, конечно, старик и многого не понимаю, но все-таки не считайте меня идиотом. Вы ведь пришли, чтобы о чем-то со мной потолковать? Так выкладывайте.

Нина покраснела.

– Да нет, я просто…

– Давайте, дорогая, не тяните. Мне через двадцать минут на процедуры идти.

И Нина, решившись, рассказала ему о делах отца – коротко, самое главное.

– Так вот чью компанию вы тогда спасали от банкротства? – сообразил Игнатий Савельевич. – Да, повезло вашему батюшке с дочкой…

Нина знала, что у Игнатия Савельевича был сын, но, старик как-то обмолвился, что они давно не ладили и почти не виделись.

– Игнатий Савельевич, скажите, как можно отвязаться от этого «Градстройинвеста»?

Игнатий Савельевич покачал головой:

– Скорее всего, никак. – Заметив удрученный вид Нины, он погладил ее по руке, но обнадеживать не стал. – Насколько я знаю стиль «Градбанка», они всегда получают то, на что нацелились.

Он обещал разведать, как обстоит дело.

– Конечно, я сейчас не при делах, но телефон есть, связи еще не все растерял, так что узнаю, что смогу… А вам, дорогая, огромное спасибо за то, что навестили болящего. Ну-ка, подставляйте вашу прелестную щечку.

И он опять ее чмокнул.

Через неделю Игнатий Савельевич позвонил Нине и пригласил заехать к нему – но уже домой. Из больницы его выписали.

– Только вы извините, дорогая, в свое жилище я вас не приглашаю – уж слишком все тут запустил, неловко. Если вы не против, давайте с вами прогуляемся.

Они условились встретиться во дворе его дома. Когда Нина приехала, финансист ждал ее на лавочке – в шубе и валенках. Дом был из желто-розового кирпича, стоял в тихом переулке в центральной части города. Четверть века назад, когда Игнатий Савельевич был в силе, в таких домах получала квартиры высшая бюрократия.

Погода была тихая, немного ниже нуля, падал ласковый снежок.

– А, вот и вы! – воскликнул Игнатий Савельевич. – Очень рад. Я, хитрый старик, опять буду вас эксплуатировать. Дайте мне вашу руку, я обопрусь, и мы будем гулять. Один-то я не выхожу, боюсь упасть. Вы не представляете, как много стариков зимой падает на улице, с самыми неприятными последствиями. В одном моем подъезде таких двое. Это все город – асфальт, гололед… А вот, помню, в нашей деревне – я ведь деревенский, деточка, – зимой сугробы под крышу наметало – падай, сколько хочешь…

Они пересекли улицу и вышли на замерзший пруд, вокруг которого гуляли редкие мамы с колясками.

Нина с нетерпением ждала новостей, но Игнатий Савельевич сначала попросил, чтобы она еще раз рассказала ему о своей проблеме. Нина не хотела вдаваться в подробности, но неожиданно для себя выложила ему все – и про Симоняна, и про Мишу Пермяка, и про долги отцовской компании.

Игнатий Савельевич слушал внимательно.

– Да, досталось вам, – сказал он, когда она выговорилась. – Черт-те чем приходится заниматься молодым девушкам. Эх, времечко… А вы молодец, Нина. – Он посмотрел на нее с уважением. – Ну, а теперь слушайте меня.

И он стал рассказывать.

Нина немало услышала о «Градстройинвесте». Оказалось, что всем руководил Константин, а директор являлся фигурой номинальной, представлял правление «Градбанка». За последний год «Градстройинвест» уже приобрел несколько компаний, схожих с компанией отца. Во всех случаях условия были щедрыми, и, что бывает редко, выполнялись до буквы. Таким образом, в платежеспособности и порядочности этих людей можно было не сомневаться.

– Однако дело тут не в ребятах из «Градстройинвеста», – сказал Игнатий Савельевич. – От них можно было бы отбиться, но за ними стоит «Градбанк» и его директор Самсонов.

– Он такой страшный, этот Самсонов? – спросила Нина.

– Для тех, кто оказывается у него на пути, – страшный, – серьезно сказал Игнатий Савельевич. – Он ломал через колено и гораздо более крупные компании.

– Но причем тут мой отец? Что он ему сделал? – воскликнула Нина.

– «Ты виноват уж тем, что хочется мне кушать». Вся вина вашего батюшки в том, Нина, что он вырастил хорошую инженерно-строительную компанию, которую заметили и решили прибрать к рукам большие люди.

По сведениям Игнатия Савельевича, руководство «Градбанка» поставило целью завладеть, через свои структуры, двадцатью пятью процентами всего коммунального и строительного бизнеса города. Для чего это было нужно, никто в точности не знал.