— Мы с Гарником решили отправить этого мерзавца на тот свет.

Оник ответил не сразу. Он отлично помнил расстрел комиссара Варданяна и бойца Размика, которых предал Бакенбард. И, конечно, они не единственные жертвы этого низкого и грязного предателя. Недаром над его головой висело решение советского трибунала о расстреле. Снисходительность, проявленная к нему, стоила многих жизней советских людей. Таким образом расправа над ним оправдывалась морально и юридически. Однако Оник опасался, как бы это не отразилось на судьбе Парваняна — тайного их руководителя. Что же делать? Как поступить? С этим вопросом он пошел к Султаняну.

— Ты готов им помочь? — спросил доктор.

— Да, — спокойно ответил Оник. — Я согласен с моими друзьями. Когда расстреляли комиссара Варданяна, я был готов своими руками задушить Бакенбарда. Бакенбард тогда поносил советскую власть, а теперь выступает под маской антифашиста. Это настоящий враг и жалеть о нем не приходится. Боюсь одного: Парванян арестован, — не отразится ли на его положении, если мы уберем Бакенбарда?

— Думаю, нет. Если Парваняну и предъявят какие-то обвинения, он вполне резонно ответит, что знать ничего об этом не знает. Тем более, сидя под замком, он никому не мог дать указаний… Да, от Бакенбарда надо избавиться. Потом займемся и Филояном. Это более опасный для нас человек.

— Ничего, дойдет и до него очередь!

Замолчали.

Доктор, заложив руки за спину, мерял комнату большими шагами.

Вправе ли он, доктор Султанян, призванный лечить людей, облачаться в судейскую мантию, олицетворять здесь правосудие?.. А впрочем, что ему ломать голову над этим? Три свидетеля — Оник, Гарник, Великанов, ссылаясь на слова самого Бакенбарда, говорят о приговоре, вынесенном подсудимому советским военным трибуналом. Остается теперь привести этот приговор в исполнение. Предателю не должно быть пощады!..

Доктор вдруг остановился посреди комнаты и взволнованно сказал Онику:

— Да, все правильно! А теперь иди спать, Оник…

Гарника била нервная дрожь. Но не от страха, нет! Так с ним бывало всегда, перед любым рискованным решением. После он снова становился хладнокровным, сдержанным. Бакенбард все еще не появлялся. Напоить его и вывести во двор было поручено Ананикяну.

Местом для пирушки выбрали склад, которым ведал немецкий ефрейтор. Его помощником был Мушег Арабян. У ефрейтора в городе была любовница, и он часто пропадал там, оставляя склад на попечение Арабяна, высокого, здоровенного парня. Вечерами в склад обычно никто не заглядывал. В сыром подвале хранилось старое тряпье, ботинки, разный хлам. Помещение склада использовалось подпольным комитетом для тайных встреч. Туда-то Ананикян и привел Бакенбарда. Напоить его до бесчувствия было первой задачей. Затем надо было вытащить пьяного из склада и доставить к общей уборной, где Гарник с Великановым будут ждать. Но после основательного обсуждения от этого плана отказались: уборная была на виду у всех.

Оник предложил другое: спустить пьяного Бакенбарда в колодец. Там место безлюдное. С ним все согласились.

И вот Гарник стоит у колодца на дежурстве. Уже много раз он подходил к деревянному ведру, отпивая глотками ледяную воду.

Что они тянут там, на складе? Речи застольные, что ли, произносят? Бакенбард любит разглагольствовать во время пьянки… Уже смеркалось, — самое удобное время, ну, почему они не выходят?..

Великанов — тот был спокоен. Казалось, все, что должно было произойти, его не занимало. Он даже посмеивался.

— А что им спешить? Пьют себе и пьют. Целая бутылка спирта… Эх, и я бы с удовольствием пропустил грамм сто!

Гарник уже ворчал на Оника: нашел кому поручить дело. Ананикян наивный парень. На него, конечно, подействовали речи Бакенбарда, — напились оба, и теперь преспокойно храпят где-нибудь в углу.

Между тем все шло так, как было задумано.

Когда Бакенбард совершенно упился, Ананикян с Арабяном подхватили его под руки и вывели из подвала наверх. На дворе было уже совсем темно. Пленные сидели в своих бараках. Лишь около одного из них похаживали две темных фигуры. Вот они двинулись в сторону колодца.

— Смотри: он, кажется, сопротивляется, — шепнул Гарник.

— Нет, просто ноги заплетаются. Стой!.. Подождем, пока они пройдут вперед.

Все было в порядке. Бакенбард шел покорно. Время от времени останавливаясь, он пытался сказать что-то Ананикяну, но голова тут же вяло падала ему на грудь. Ананикян крепко поддерживал бессильное его тело: он знал, что произойдет немного погодя и, стиснув зубы, упорно шагал к колодцу.

Вот и условленное место. Ананикян, упершись руками в обшитый досками колодезный сруб, сказал, сам не слыша своего голоса:

— Сейчас достанем воды!

— Глубокий? — пробормотал Бакенбард, ложась грудью на сруб.

В ту же минуту ноги его оторвались от земли. Он перевалился через край… короткое усилие — и грузное тело скрылось в темном провале.

Три человека отпрянули от колодца, — из черной глуби его донесся гулкий удар всплеснувшейся воды.

Ранним утром около колодца столпились пленные. В лагере поднялась тревога.

— Человек утопился!..

— Где? Кто?

— Кто-то упал в колодец…