Глазок бесшумно открывается. Глаз рыщет по камере. Вот она я, в широких цветастых юбках. Из-под зеленого платка выбились черные кудрявые волосы с сединой. Золотой зуб проблескивает при улыбке. Видывала многих ментов, простаков, дураков и умников. И ты такой же, добыча при хороших обстоятельствах.

Глаз засуетился. Держим энергию. Это сложно. Отвести ему глаза проще. Но это потом. «Эй, ты, что ли тут сидишь? А где девчонка?».

«Перевели» — хрипло смеюсь в ответ.

Глаз исчез. Шаги до конца коридора. Там телефон стоит. Пошел звонить. Разговора не слышу. Сейчас вернется проверять. Не расслабляемся. Вновь озабоченный взгляд на несколько секунд. Убежал. Все. Теперь вбираю энергию в себя. Нечего разбазаривать. Я хрупкая художница, девушка Маша. Но завернусь в одеяло с головой для антуража.

Брякнул глазок. Видят закутанную фигуру. Теперь две секунды, пока открывают дверь. Замок один, второй внизу, штырь с ручкой. Встаю.

«Полицай» в замешательстве, Еще двое озабоченно смотрят несколько секунд. «На выход». Пока стою в коридоре, шарят по камере. Там негде смотреть. Матрас на кровати только мой. Его скинули на пол и ощупали. Никого нет. Приглушенная ругань и оправдания. Особенно злится один, с майорскими погонами. Нюхает воздух от «полицая». Потом ко мне:

— Заходим. Вы одна здесь?

— Одна. Давно пора поднять в общую хату. Или библиотеку пришлите.

Ушли без ответа.

Хе-хе. Силы еще есть. После ужина жду. Крадется. По накатанной дорожке делаю тоже самое. Ушел. Возвращаются двое. Уже другой глаз заглядывает. Потом снова «Полицай». Держусь. «Ну и кто это?» — за дверью дебаты. «А ты мне не верил. Может, дыру проломили?» «Какая дыра? Со всех сторон хаты пустые». За майором не побежали.

— Как фамилия, — кричат через дверь.

— Горбачева Раиса, — скалюсь золотом в глаз, — курить дай.

Дверь гремит. Успеваю пересесть за стол, где пишу письмо.

— Добрый вечер, — на мой тоненький голосок не обращают внимания, — уже проверка? Выходить?

— Где цыганка? — неуверенно спрашивает «Полицай».

— Она улетела, но обещала вернуться, — не удержалась я, — кого вы все ищете? Скажите, вместе найдем, может. Или в общую хату поднимите? Давайте, согласна уже и на цыганок. По крайней мере, точно стучать не будут.

На сегодня хватит. Засыпаю под крики тюрьмы, довольная. У меня получается!

Утром встала до завтрака. Пока тихо, позанималась. «Полицай» смену сдавать будет. Вызвала слепок майора. Дешевый одеколон, стареющая жена-дура и заброшенные дети, отчетность на машинке, водка в заначке, больное ухо, резинка от трусов нарезает пузо. С цыганкой проще. Она как-то колоритней и жизнь у нее интересней. Ничего. Вдохнула энергию в образ. Галстук снят, кителя нет.

Глаз в волчке расширился. Я киваю головой. Потом развожу руками.

«Все из-за вас, уроды. Проспали побег» — охватываю руками голову.

«Полицай» никого не привел. И сам больше не пришел, решил скрыть. Ладно. Ему хватит. Буду отдыхать.

Днем неожиданно в решку заглядывает сморщенное лицо: «Библиотека».

— Здравствуйте, наконец-то.

— Я в карантин не хожу. Но выбирайте, — она выкладывает стопку рваных книг.

Взяла Даля «Избранное» и Льва Толстого «Воскресение».

А на следующий день решила потренировать отвод глаз — маскировку своего образа.

Перед проверкой села за стол. Воздух загустел. Я растворяюсь. Меня нет, и никогда не было. Я — часть этого воздуха, часть стола.

Проверка зашла. В недоумении постояли. «Перевели, что-ли? Почему не указали?».

Через пятнадцать минут бегут. Майор впереди.

Удержать мысль тоже силы нужны. Есть менее затратные способы, но мне интересен такой.

Чуть не задели меня, когда полезли на скамью в окно смотреть. Моя сумка и матрас на середине камеры. Ругаются. Но я не слышу. Нет меня. Через десять минут утихло. Прихожу в себя. Поставила кружку с водой на чай кипятить. Через полчаса в камеру заходит делегация с черной приземистой немецкой овчаркой.

— Здравствуйте. Ой, собачка!

— Да что тут происходит! — орет майор, — Где ты была?!

— Очень глупая шутка, гражданин майор. Из себя вышла. Вернулась, а вы уже ушли. Сами не знаете, чего хотите. Но за библиотеку спасибо.

Камеру еще раз обыскивают. Смотрят недоуменно.

После обеда меня переводят. Собираю вещи, которых уже пакет и спортивная сумка, плюс матрас, белье и посуду надо сдать. Карячусь с конвойным в каптерку. Потом выводят на улицу. Идем в другой корпус. Там получаю другой матрас, подушку, белью. Ведут на второй этаж. Лязгают за спиной замки.