– К сожалению, я не знаю, куда ее дел отец, – наконец, ответил ?ори. – Я спрошу у него, когда он вернется.

– Книга нужна бабушке сегодня! – отчеканила я.

– Я принесу ее сам, – вдруг улыбнулся он. Улыбка совершенно не сочеталась с яростью, которую я видела в его глазах. – Давайте встретимся в вашем саду в девять вечера? Я обещаю не опаздывать!

Я недоуменно его разглядывала. Легкий флирт или приглашение на свидание? Но с какой стати человеку, который считает свою кровь на порядок голубее моей, приглашать на свидание под луной «мастеровое отродье»?

– Буду ждать, - кивнула я и распрощалась.

Пожалуй, я не так уж и кривила душой. Я действительно очень ждала, когда тринадцатый том Валиантума окажется у меня в руках.

Времени до вечера оставалось слишком много. Более того, его оставалось много даже до обеда. Поэтому я решила еще раз съездить в Старый Мосол и навестить дом Мирины.

Дверь открыла ее мать и опять с мокрыми руками.

– Леди Эвелинн! – удивилась женщина.
– Чем обязаны?

– Хотела поговорить с вашей племянницей, - ответила я, когда она посторонилась, пропуская меня в дом.

– С Вельминой?
– изумилась она.
– Но она не говорит!

– Я это помню, – мягко сказала я.
– Также я полагаю, что содержание дочери вашей умершей сестры весьма сказывается на семейном бюджете?

Про норрофиндцев говорили, что в каждом из них живет торговец. В какой–то степени это было правдой. Люди, отважившиеся возродить к жизни после тысячелетнего забытья эти суровые земли, никогда не упускали выгоду.

Женщина вытерла руки о передник и указала на стол в гостиной.

– Может быть, присядете?
– осведомилась она.
– Вижу, разговор пойдет непростой.

– Очень простой, – улыбнулась я.
– Я давно ищу горничную. Такую, что бы не болтала лишнего. Вельмина не произвела на меня впечатление сумасшедшей. Странной, да… Но обо мне тоже говорят, что я со странностями.

Когда–то сказать подобное для меня было немыслимым. Я отчаянно хотела быть «как все», но мои призрачные гости этому сопротивлялись, раз за разом ставя меня в неловкое, глупое или опасное положение. Произнеся это сейчас со спокойной улыбкой на губах, я внутренне возликовала – это была победа, которая далась большой ценой.

– Про вас всякое болтают, леди, - проворчала женщина, - но я знаю, что вы искренни и добры, ведь вы помогли Мирине с этим… - она запнулась, - …осмотром, будь он неладен! Думаю, Вельме будет у вас хорошо, если она, конечно, справится. И если захочет к вам пойти.

– Пусть она прогуляется со мной по деревне, - предложила я.
– Мы не будем уходить далеко, не волнуйтесь . Я хочу поговорить с ней.

И я двинулась к выходу, бросив через плечо:

– Подожду ее на улице.

– Но зачем вам это, леди?
– воскликнула хозяйка.
– Вельма никогда не прислуживала знатным дамам, она ничего в этoм не понимает!

– ?й здесь не место, - не задерживаясь на пороге, ответила я.

***

Никогда не забуду ту унылую весну. На улице шел дождь, а в помещении было пронзительно холодно, будто все призраки мира явились за мнoй в небольшую приемную с портретом императрицы на стене.

Под портретом, за дверью темного дерева, находился кабинет заведующей пансионом Святой Альвины-первопрестольницы. Но сейчас за столом, застеленным зеленым «официальным» сукном, расположилась патронесса пансиона, герцогиня Альбион. Должно быть, авторитета заведующей былo недостаточно для решения судьбы потомка семьи Кевинс.

Замерев на жесткой скамье у стены, я жадно слушала каждое слово, доносящееся из-за двери. И по тону голосов пыталась представить, что там происходит.

– Вы отказываете мой дочери в праве завершить обучение? – спросила мать, и ее голос дрогнул.

Наверняка, она застыла на своем стуле с исключительно прямой спиной. Будто это она, а не я, была панcионеркой.

– Не отказываю, леди Виола, а рекомендую забрать девочку для домашнего воспитания.

– Но почему? Ведь ее результаты…

– Ее результаты великолепны, - оборвала герцогиня.
– Дело не в них. Дело в самой Эвелинн. Ей нужно обучаться дома. Ее натура… слишком впечатлительная. Девочке часто сняться кошмары, а ее ?рики будят других детей. Иногда она видит то, чего нет! Пугается сама и пугает остальных. Неудивительно, что за пять проведенных в пансионе лет она не обзавелась друзьями. Более тогo, другие дети ненавидят ее. Она одинока.

– Но дома у нее тоже нет друзей… - растерянно ответила мать.

– Это печально, - холодно ответила патронесса.
– Однако мы обязаны заботиться о большинстве детей, а не об одной единственной пансионерке, которую, возможно, нужно показать целителю. Попечительский совет принял решение – девочке здесь не место!