Она потянулась за лежащими на земле вещами, но я опередила ее.

– Ты не возражаешь, если я пойду к себе, немного отдохну перед… ужином?
– спросила я, чуть было не назвав ужин «сражением».

– Конечно, иди. Я ещё погуляю. Воздух у нас, в Воральберге, просто отличный!

Я невольно улыбнулась, услышав в ее голосе знакомые нотки доктора Карвера, произносящего : «Полчаса пути по нашей отличной дороге».

Бреннон был в башне, когда я пришла.

– Чаю?
– услышала я, едва открыла дверь.

– Как ты каждый раз узнаешь, что это я?
– спросила я, поднимаясь по cтупенькам и ещё не видя его.

– Я слишком хорошо знаю твои шаги, - хмыкнул Расмус, расставляя на столе чашки и тарелочки с печеньем и пирожными. – Как прошел день?

– ?н еще не прошел, – нахмурилась я.
– Бабушка пригласила на ужин Шарлот…

– Ужас ужасный, – покачал головой мой помощник.
– Хочешь, дам тебе совет?

– Ты знаешь, как общаться с баронессами, в жилах которых вместо крови течет яд?
– хмыкнула я, садясь за стол.

– Я много чего знаю, - с той же интонацией усмехнулся Брен.
– Попробуй говорить с ней на ее же языке.

– В смысле, с улыбкой говорить гадости?
– уточнила я.

– Именно. С ослепительной улыбкой, Ли?н. Я бы даже сказал – с ослепляющей.

Я тяжело вздохнула. Скорее всего, он прав. Мне следует платить леди Савой той же монетой.

– А где наш гость?
– поинтересовалась я, кинув взгляд на лестницу, ведущую наверх.

– Дрыхнет, - пoжал плечами Брен.
– Похоже, это его любимое состояние. Надеюсь, сегодня он, действительно, отправится своей дорогой. Его лапа… то есть нога, совсем зажила, он даже не хромает.

На миг я ощутила сожаление. У меня была прекрасная возможность окунуться в страсть с норрофиндским оборотнем, а я ее упустила! Но, с другой стороны, ну их, эти страсти. От них одни неприятности.

Увы, отпивая чай из полупрозрачной фарфоровой чашечки с изображением пастушек в окружении белоснежных овец – причем первых явно было больше, чем вторых! – я ещё не подозревала, что за ужином мне придется вновь вспомнить об этих самых неприятностях.

***

В хрустальных подвесках люстры светились загадочные огни Неверийского кряжа. Те самые, о которых в народе шла молва, что это неупокоенные души блуждают в горах, оглашая воздух заунывными криками. Подозреваю, что огни были порождены перепадами температур, а заунывные крики принадлежали ветру, единоличному и полновластному господину гор.

За огромным овальным столом вновь собрался цвет местного общества. Не было только Ревиных. ?раф приcлал извинения в связи с усталостью из-за поисков пропавших детей, которых нашли живыми, невредимыми и голодными. Виконт предпочел не являться без отца.

Я сидела по правую руку герцогини. Слева бабушка любезно усадила баронессу Савой, временно сдвинув доктора Карвера, который в последнее время постоянно занимал это почетное место. Догадываюсь, что бабуля сделала это нарочно. Она ждала от меня стойкости и отваги, присущей урожденным Кевинсам.

Сдержав тяжелый вздох, я взглянула на Шарлот.

Пожилая леди в платье цвета «фиолетовый вереск», украшенном брошью,изображающей цветок с яркой сердцевиной, улыбалась мне с такой искренней радостью, что я внутренне напряглась. У нее были небольшие темные глаза и умело накрашенные узкие губы, кривящиеся в разного рода ухмылках и ухмылочках. Будь у меня желание, я бы составила их каталог с краткой расшифровкой каждой. Как и бабушка, баронесса не закрашивала седину. Ее локоны были собраны в высокий пучок, открывая острое личико.

– Как продвигается расследование, расскажите нам, леди Эвелинн! – нетерпеливо воскликнул маркиз Кендрик.
– Мы знаем, что вы принимаете в нем самое непосредственное участие.

Ужин ещё даже не начался, а он уже интересуется расследованием? Пожалуй, это еще одна монетка в копилку подозрений на его счет!

Однако я не успела ничего сказать, как узкие губы баронессы сложились в ухмылочку.

– Правда, Эвелинн?
– проворковала она и тут же повернулась к Кендрику.
– Я этого не знала, Саймон. Необычное занятие для молодой незамужней леди, не правда ли?

– Я бы сказал, прогрессивное, - усмехнулся он.

– В расследовании участвует старший дознаватель Дарч, - как можно безразличнее ответила я и приступила к ужину.
– Если вы испытываете к этому делу особый интерес, леди Шарлот, советую обратиться к нему за комментариями.

Губы баронессы вытянулись, напомнив мне режущие грани бритвенных лезвий. Кажется, она не ожидала такого ответа.

– Твоя внучка очаровательна, Беата, - опомнившись, прищурилась Шарлот.
– Не знаю ни одной молодой леди, - юной ее уже не назовешь, - которая рискнула бы разорвать помолвку с такой выгодной партией, как Виллем Хокун.