Мои мысли были прерваны самым неожиданным образом – из зеркала выглянула… лиса. Похоже, та самая, которую я видела, когда гостила у бабушки. Призрак, осторожно переставляя лапы, выскользнул из амальгамы и сел, преграждая дорогу.

– Я тебя не вижу,ты забыла?
– прошептала я, oзираясь – не слышит ли кто? – Брысь! Сгинь! Изыди!

Прозвенел второй звонок. Зрители потянулись в зал. Я решительно шагнула вперед, едва не наступив на пушистый хвост. Хвост моментально исчез, как и его владелица.

?блегченно вздохнув, я огляделась в поисках родных, как вдруг услышала:

– Эвелинн, и ты здесь!

Обернувшись, увидела подходящего ко мне Хокуна. Выглядел он, как всегда, вели?олепно.

– Здравствуй, Виллем, - сдержанно кивнула я.

После нашего последнего разговора решила не улыбаться ему лишний раз. Неизвестно, к каким последствиям это приведет.

– Ты одна? – поинтересовался он, по–хозяйски беря меня за руки.

– Бабушка где-то здесь, - не мoргнув глазом, я аккуратно высвободила пальцы из его и сделала вид, что поправляю прическу.
– И мама. Как поживает твоя гостиница?

– Какая гостиница? – его изумление было искренним.

– Ну тот дом в Угольной пади, который ты хотел купить…

Виллем соображал быстро, однако паузу я успела уловить – он подыскивал слова для ответа. Но почему?

– Ах это!
– наконец, рассмеялся он.
– У меня на примете несколько домов, продающихся с дисконтом, поэтому я не сразу сообразил, о чем речь. Какая у вас ложа?

Я вытащила из поясной сумочки билет, присланный бабушкой.

– Мы сидим в партере. Пятый ряд.

– В партере?
– переспросил он, нахмурившись.
– Приглашаю тебя в свою ложу.

– Благодарю, нет, – холодно ответила я.

С мгновение он задумчиво смoтрел на меня, затем пожал плечами.

– Тогда идем, я провожу тебя. Хочу засвидетельствовать свое почтение Ее Светлости.

Пока мы шли, я раздумывала о том, что Виллем делал в заброшенном доме, разговор о котором искусно увел в другое русло? Встречался с любовницей? Чушь собачья, как говорил Расмус. Хокун предпочитал это делать в роскошных гостиницах. К сожалению, мне это было прекрасно известно.

Мы вошли в зал. Огромная люстра, виcящая на цепях под потолком, заливала светом самые дальние уголки. Народу было мнoго.

Уже издали я увидела высокую прическу бабушки.

– Ваша Светлость, я рад вас видеть! – воскликнул Виллем, подводя меня к нашим местам.

– Здравствуйте, господин Хокун, – мило улыбнулась бабушка, бросая на меня цепкий взгляд.
– Не думала, что вы любите оперу.

– Мэтр Броуч, – пропустив мимо ушей ее реплику, приветствовал Виллем моего отчима, - здравствуйте.

Отчим поднялся, чтобы пожать ему руку. Мама поднялась вместе с ним.

– Виллем, как хорошо, что вы сегодня тоже здесь! – прощебетала она.
– Жаль, что мы так давно не виделись.

Хокун покосился на меня.

– К сожалению, леди Виола, обстоятельства не способствуют частым встречам. ?отя я бы очень этого хотел!

– Приходите к нам на обед, – оживилась мать. – Вот прямо завтра и приходите. И Эвелинн придет, правда, дорогая?

И она взглянула на меня с таким выражением, что у меня дыхание перехватило.

Теплые бабушкины пальцы незаметно сжали мою руку. Ощущая горячую благодарность небесам за то, что у меня есть человек, который меня понимает и поддерживает, я отрицательно качнула гoловой:

– Извини, мама, завтра у меня дела. Я не смогу приехать.

Отчим посмотрел на меня с укоризной, а мать одарила уничижительным взглядом. Мой разрыв с Виллем стал для нее ударом, ведь это была очень удачная партия.

Она собиралась еще что-то сказать, но зал неожиданно разразился овациями.

Проследив за взглядами, я увидела, как в центральную ложу входят император и императрица. Об этом визите нигде не писали, поэтому реакция толпы была не удивительна. Милостиво улыбаясь подданным, они заняли места,и тут прозвенел третий звонок. Шум постепенно стих.

– Я непременно приду завтра, благодарю за приглашение, – сказал Виллем и поспешил на свое место.

Мы то?е сели. Запрокинув голову, - люстра висела прямо над нами, - я наблюдала, как медленно гаснет свет. Как, искра за искрой, растворяется сначала в сумраке, а затем во тьме. И там, во тьме, над балками, удерживающими цепи, парит белесoе пятно, меняющее форму. Оно напоминало болотный туман. Неужели это… Призрак оперы?