Шрифт:
Лея. Ты с ума сошел! (Ни слова не говоря, он еще крепче обнимает ее. Лея отбивается.) Нет, ты действительно спятил, оставь меня!
Симон (еще крепче обнимает ее, а она отбивается). Поди тут разберись! Ты говоришь, что мне можно повернуться, а когда я поворачиваюсь, ты вопишь.
Лея (продолжает отбиваться). Ты с ума сошел, тут же мальчишка на столе рядом спит!
Симон. Ну, он же спит, а кругом темно!
Лея (в бешенстве). Прекрати, маму разбудишь. (Она вырывается и вскакивает с кровати.)
Симон (возмущенно). Маму…
Лея (стоит у кровати). Ты действительно считаешь, что сейчас самое время?..
Симон (отворачивается). Вечно у тебя не время, вечно мама…
Что ты там делаешь?
Лея. Подышу воздухом, с твоего позволения. (В комнату врывается ночная свежесть. Лея, с порога.) Еще совсем темно.
Симон. Ты простудишься.
Лея. Мне жарко.
Симон (ворчит). Не хватает только, чтобы ты заболела…
Лея. Там так красиво.
Симон. Смотри, подцепишь какую-нибудь заразу!
Лея (повторяет). Так красиво…
Симон. Я это уже слышал; закрой, тебе говорю: мне холодно!
Лея. Звезды…
Симон. Благодарю, в Париже тоже были звезды!
Лея (пожимает плечами). Значит, завтра будет хорошая погода.
Симон. Ты ляжешь или нет? «Завтра будет хорошая погода», — как парижское радио.
Лея (подходит к кровати). Подвинься, марш на свою сторону…
Симон (отодвигается). А я думал, что мы в свободной зоне…
Лея (ложится; немного помолчав). Знаешь, правда очень красиво.
Симон. Что красиво?
Лея. Природа, деревья, ночь.
Симон. «Природа, деревья», это все их штучки, а ты и клюнула? «Это красиво…»
Лея. Их штучки? Что за штучки?
Симон. Да все это! Природа, деревья, луна, звезды, небосвод, теплый воздух, птички, толстые коровы, фауна, флора — все часть их чертовой пропаганды, «возврата к земле», все…
Лея. Ладно, завтра поговорим… Спокойной ночи.
Симон. Да, да, именно так, спокойной ночи!.. По сравнению с четырнадцатым годом они делают успехи! Дают сами себе пару затрещин, быстренько подписывают перемирие и начинают воевать со штатскими. Для них это труда не составляет, да и для природы полезнее. И раз уж мы об этом заговорили, советую тебе попользоваться их драгоценной природой, коль скоро мы забрались в эту глушь. Потому что, если мы когда-нибудь отсюда выберемся, поверь мне, столько зелени ты никогда больше не увидишь. Мы никогда, слышишь, никогда никуда не уедем с бульвара Барбес. Будем прогуливаться от Шато-Руж до Маркаде, и ни шагу дальше. Ну, может быть, в праздник сделаем небольшой крюк до Анверского сквера или до Восточного вокзала выпить стаканчик в «Экю-де-Франс»…
Лея. Нет, ты положительно свихнулся. Я сплю, какой еще «Экю-де-Франс»?
Симон. Вот именно, ты спишь, а я бодрствую!
Лея. Бодрствуй, если хочешь, но молча…
Симон. По крайней мере, туда зелень не доберется! (Лея энергичным движением начинает поправлять свою импровизированную подушку и вдруг замирает. Симон встревожен.) Ну, что там еще?
Лея (шепотом) Ты разбудил маму!
Симон. Я?
Лея. Да, ты. Кто же еще? Папа Римский? А все твои идиотские выходки!