Хамза отшвырнул флягу. Зульфизар заплакала, и слезы покатились по ее лицу крупными градинами.

Бешим стоял около колодца, будучи не в силах поднять голову. Холодная, прозрачная вода, наполнявшая желоб, сверкала на солнце... Словно очнувшись, Степан Соколов ударом сапога опрокинул ведро. Бешим, вздрогнув, пугливо оглядел бойцов, молча смотревших на него. И тут же попятился назад. Соколов с искаженным судорогой бешенства лицом шел на него... Схватил за ворот халата, швырнул на песок. Выхватил из кобуры пистолет:

– Убью, предатель!

Бешим закричал. Хамза бросился к Соколову:

– Он же не виноват!

Степан, с трудом справляясь с собой, провел ладонью по лицу, спрятал пистолет.

– Всем отойти от колодца!..
– Закурил, сел на песок рядом с молодым туркменом, похлопал по плечу.
– Ладно, не обижайся... Сколько до следующего колодца?

Бешим поднялся, отряхнул песок с халата, тихо ответил:

– Я не виноват, товарищ командир.

– Сколько?
– повторил вопрос Соколов.

– Вперед нельзя ехать...

– Почему?

– Если этот отравлен, значит, другие тоже отравлены. Я басмачей знаю... Но есть один чистый. Только немного в стороне.

– Сколько до него?

– Нам не доехать.

– Сколько дней до него, можешь ответить?

Бешим, вздохнув, показал четыре пальца.

Степан, сплюнув сухой, тут же закипевшей на песке слюной, от души выматерился.

Утром разведка доложила командиру отряда - по следам каравана идет отряд басмачей.

Из-за ближайшего бархана выехали пять верховых. На штыке винтовки одного из них трепыхалась белая тряпка.

Парламентеры приближались. Подъехали совсем близко.

Степан Петрович Соколов тронулся с четырьмя бойцами навстречу.

Широкоплечий человек в бешмете спрыгнул с коня.

Соколов тоже спешился.

Они стояли друг против друга.

– Вы командир отряда?
– спросил широкоплечий.

Соколов качнулся с носков на пятки и обратно.

– Нет, не я.

– А кто командир?

– А вон тот толстый, - обернулся Соколов и показал на Кары Якубова.

– Мне нужен только командир.

– Не беспокойтесь, я уполномочен вести переговоры.

– Я Азизбек, представитель Закаспийского правительства.

– Слушаю вас.

– Вы окружены.

– Возможно.

– В последнем бою вы лишились большой части своих сил.

Ваше положение очень тяжелое. Сдавайтесь.

– И не подумаем.

– Послушайте, вы же русский человек. Зачем вам умирать за интересы чужой нации?

– А вы, Азизбек, случайно не англичанин?

– Нет, не англичанин.

– А почему же вы одеты в английскую форму?

– Разве бешмет - это английская форма?

– Бешмет, конечно, не английская форма. Но в кармане бешмета у вас лежат английские деньги. Не так ли?

– Будете сдаваться?

– Нет.

– На что вы рассчитываете?

– А у нас есть секретное оружие...

– Какое там еще секретное оружие... У вас нет даже воды.

– И у вас воды нет. Иначе бы вы не приехали сюда с белым флагом.

– Лично вам будет гарантирована полная безопасность.

– А моим женам?

– Каким женам?

– Русской, узбекской и татарской.

– Вы что, мусульманин?

– А вы разве не заметили? Мы же с вами разговариваем поузбекски.

– Кстати, откуда вы знаете тюркский язык?

– Жены научили.

– Вашим женам я тоже гарантирую безопасность.

– А моим бойцам и их сестрам? У нас у каждого бойца по три сестры узбекская, русская и татарская...

– Я понял вас. Вы не хотите разговаривать по существу дела. Вы ведете несерьезный разговор.

– Это вы, Азизбек, ведете несерьезный разговор. Неужели вы думаете, что я, бывший русский солдат, а ныне командир Красной Армии, сдамся вам, английскому наемнику?.. Вы видели когда-нибудь русского солдата, который сдается?.. А что касается интересов чужой нации, так я вам скажу вот что... У нас чужих наций нет, у нас все нации свои... А вас мы будем гнать с этой земли вместе с вашими хозяевами-англичанами. Так им и передайте.

– Я вам даю час времени. Не сдадитесь - будете уничтожены.

– А я вам не даю ни минуты! Идите туда, откуда пришли!

Хамза тяжело брел рядом со Степаном, ведя в поводу коня.

Соколов вел своего.

– О чем ты так долго с ним разговаривал?
– спросил Хамза.

– Репетировал...

– Что, что?
– удивился Хамза.

– Репетировал, говорю... Четвертый ведь месяц каждый божий день с театрами кручусь. Да еще с тремя сразу. Сегодня - узбекский, завтра русский, послезавтра - татарский. Научился кое-чему, набрался от вас ума-разума.