Шрифт:
— Ты легла под моего брата, даже не оформив развод со мной. Тебе понравилось? Он лучше меня, скажи мне?
Залепила ему по морде, что есть мочи. Только все равно он меня не выпустил, как краб вцепился.
— Слушай, ты, — схватилась я пальцами за ворот его пальто, тряхнув, насколько мне сил хватало. — Когда под тебя ложилась моя подруга, у тебя всё в порядке было, да? Какие предъявы, дорогой?
— Да, я говнюк, мудак и всё такое прочее, — сжимал он в ответ руками мою талию до боли даже через моё пальто. — Но и ты не ангел оказалась. Ты ещё замужем за мной!
— А знаешь, он лучше, — хищно улыбнулась я ему, и Богдан явно оторопел и ослабил хватку. — И чего я его раньше не попробовала? А, точно — тебя любила, дура! Но теперь все иначе.
— Врёшь! — горько проговорил он. — Ты меня любишь.
— Не-е-ет… — протянула я. И откуда только во мне эта стерва появляется рядом с ним? — Не люблю уже. Моя любовь умерла в тот момент, когда ты мою подругу на нашей постели разложил. Не тебе меня упрекать, ясно? Поправь свой нимб лопатой! Пусти, говорю!
— Как ты могла так? — жарко шептал он мне куда-то в шею, попутно пытаясь схватиться за нее и как будто придушить. — Дрянь. Стерва. Ты легла с моим братом!
— А ты как мог? — снова пихнула я его. — Ты как мог нас убить, Богдан? А теперь что же — не нравится тебе ответочка? Он лучше, лучше! Лучше тебя во всём! И в постели — тоже!
В ответ Богдан снова вцепился в меня. На миг я испугалась даже, что доигралась, и он меня сейчас просто приложит от ревности головой об асфальт.
Его скулы стали жесткими, кадык и желваки так и ходили ходуном.
В глазах горело адово пламя, карие глаза буквально стали багровыми.
Но он словно сумасшедший впился в мои губы…
Целовал, целовал, целовал…
Ноги дрожали, дрожали…
Дыхание перехватило, лёгкие словно путы стянули тугие…
Зачем… Ну зачем…
Что есть силы напрягла руки и надавила на его плечи. Он оставил в покое мои губы и прижался ко мне лбом.
— Тоскую по тебе, как пёс одинокий. А ты…с ним.
ГЛАВА 35
— Богдан, хватит, — зажмурилась я, словно он этими словами меня бил физически. — Не надо больнее. Хватит твердить о какой-то тоске. Я больше не верю в твою любовь. Это не она. Любовь не пачкают такой грязью, пойми. Такая вот любовь мне отвратительна. Отпусти, ну отпусти же!
Он разжал пальцы, больше не найдя, что мне ответить.
Он знал, что я права. Знал, но, очевидно, не может смириться.
Он смотрел, как я ухожу вперёд, оставляя Богдана и его тоску по мне далеко позади себя.
Он забудет меня. Когда-нибудь. Всему своё время.
Я забуду тоже.
Мы забудем…
Ничто не вечно, а как было, всё равно уже невозможно будет вернуть.
Сидела перед раскрытым шкафом, думая, что же мне всё-таки делать. Собрать вещи и уехать, вообще никому ничего не сказав? И в результате получить всё то, о чем предупредил Ренат.
Я не сомневалась, что он расскажет Богдану о ребёнке. И Богдан меня действительно из-под земли достанет, если узнает о моем малыше. Не смогу я от него спрятаться. У меня для этого просто нет необходимых ресурсов. Нужны деньги, много денег, чтобы уехать туда, где бывший меня не найдёт. Это ведь нужно и паспорт менять, и внешность, иначе он найдет меня по данным новой недвижимости. Не стану же я оформлять квартиру вообще ни пойми на кого, лишь бы длинные руки бывшего меня не нашли. Да и не для такой, как я, все эти шпионские игры.
Господи, как вообще я могла оказаться в такой ситуации? И Ренат! Как он мог так поступить? Я так в нём ошиблась! Я была уверена, что он не такой, как Богдан и его мать, что он пошёл больше в отца, в Ильяса Дамировича.
Вспомнила о свёкре и подумала — может быть, есть смысл поговорить с ним? Он хороший человек и должен меня понять. Но разве Ильяс откажется от внука? Внука от любимого старшего сына! Конечно же, нет! Как бы хорошо ко мне не относился свёкор, он сделает всё, чтобы я вернулась к Богдану, и мы растили ребёнка вместе.
А я не могу, не хочу!
Сердце разрывалось каждый раз, когда я думала о нём. Не могла я забыть всё, что он сделал. Не получалось! Да, он сейчас говорил мне слова любви, повторял, как плохо ему. Всю душу мне измотал! А я все равно вижу насмешливый взгляд Анфисы, и то, что он с ней делал прямо в нашем доме!
Можно ли вообще это простить? Я не знала.
Не знала, что должно было случиться, чтобы перед глазами у меня не стояла эта картинка! И чтобы в голове не звучали слова, сказанные тогда Богданом…