А уже в субботу вечером в новой часовне горело перед иконкой несколько свечек. Миклай не видел этого. Он был в то время в волисполкоме.

6

В пору колошения ржи установилась сушь. Земля дышала зноем, как печка, пожелтела, засохла трава. Она ломалась и сыпалась пылью под ногами. В кузнице стало тихо, никто не шел точить серпы, отбивать косы. На лицах людей растерянность.

В послеобеденное время в деревню, звеня колокольчиками, влетела пара лошадей, запряженных в тарантас. Пыль вилась столбом, скрывая седоков. Только по лошадям и по тарантасу догадались люди, что приехали к ним из волости.

Пара остановилась у дома Миклая. С повозки спрыгнули двое. Один в светлой летней одежде, соломенной шляпе; другой — в военной фуражке, френче, галифе и рыжих облупленных сапогах. Это были председатель волисполкома Антонов и военный комиссар волости Миронов.

Военкома знали, он родом из этих мест — из Тойкансолы. С Миклаем он давно знаком и дружен, хотя и старше его лет на десять.

Хозяин встретил гостей на улице, пригласил в дом. К повозке подошли соседи и стали расспрашивать кучера:

— Кто приехал?

— По какому делу?

— Может, опять кого-то хотят забрать?

Кучер ничего не ответил. Он нддел на морды лошадям торбочки с овсом, положил свой длинный кнут, а сам, свеспв ноги, навзничь повалился в тарантас и раскинул руки. Видно, немало верст одолел он сегодня с утра…

Настасья, поздоровавшись с гостями, ушла ставить самовар. Антонов, живой, громогласный, заметив ее недовольный вид, спросил:

— Как с женой живешь, Николай? Не в ссоре ли? Что-то она косо смотрит…

— Да ничего живем, Петр Семенович. Только она все об одном, а я совсем о другом думаем. Ведь вы знаете, какие у меня думы. Здесь больше верят богу, чем людям. Вот и приходится бороться.

— Но не твоими методами, — вмешался в. разговор Миронов. — Оставь свои партизанские привычки. Не нравятся они людям. Вот и побили тебя, и ругают везде. Так ты только отталкиваешь людей от себя.

— Капитон Карпович прав, — добавил Антонов, снимая шляпу с крупной лысоватой головы и вытирая пот. — Помни, что мы говорили на нашем собрании, и не торопись: хорошее дело медленно делается, да споро идет. Понял? Ты должен объяснить людям, какую цель ставит Советская власть на сегодняшний день и как добиться этой цели. А ты…

— Понимаю, понимаю, Петр Семенович. Все понимаю. Мне еще нужно привыкнуть к такой работе, учиться надо.

— Да, работа перед тобой необозримая. И учиться некогда. Учись на деле, на практике. Еще раз скажу: народ ждет от нас не красивых слов, а настоящих дел. Своим примером агитируй. Люди сами разберутся, что хорошо и что плохо, и сами встанут на нашу сторону. И не тяни, на днях нужно обязательно открыть кооператив.

— Об этом я уже вел разговор.

— Ну и как?

— Молодежь не против, а вот старшие…

— Верно, начинать надо с молодых, с бедняков и середняков. И не нужно допускать прежних ошибок. Будь осторожнее с середняками. Не спеши их записывать во враги нашему делу. Нельзя их отталкивать, они тоже должны войти в кооператив.

Антонов помолчал, задумавшись, потом поднял голову:

— В волость поступили промышленные товары: керосин, спички, соль, косы, серпы… Товары мы распределим по кооперативам — нужно поддержать бедноту.

Настин внесла кипящий самовар, и разговор временно прекратился, пока все усаживались за стол. За чаем все дела были окончательно обговорены, и военком вскоре отправился в родную свою деревню Тойкапсолу, тоже по кооперативным делам, а Антонов остался. Нужно было предупредить сельисполнителя, чтоб к вечеру он собрал народ.

Кто и зачем приехал из волости, люди узнали только вечером, когда собрались на сход. Пришли все, не было только Онтона Микале и Мирона Элексана. Вот уже две недели, как они, искупая свои грехи за самовольный сбор людей на сход и учиненную на нем драку, сидят в кутузке.

Собрание открыл Антонов.

— Товарищи! К нам в волость поступили товары от городских рабочих, — сказал он и зачитал перечень товаров, загибая пальцы на крепких руках и глядя прямо в глаза людям. Потом спросил: — А вот как распределять все это? Нужно посоветоваться.

— Бесплатно, что ли, будут давать? — выкрикнул кто-то.

— Можно сказать, да. Но мы…

— Тогда по хозяйствам делить! — перебил его тот же голос.

Миклай поднял голову. Сзади, за спинами других, стоял Мйконор Кавырля. «У-у, коршун, — подумал Миклай. — Прилетел!»

— Но мы думаем так, — продолжал Антонов, сурово сдвинув брови и бросив острый взгляд на Кавырлю. — Сначала нужно открыть свою лавку — создать кооператив. Потом, когда поднакопим деньжонок, приобретем и другие товары для пайщиков.