Я тоже тронулся с места и на ходу подал голос собаке. Вскоре Тобик явился на зов и начал прыгать и хватать меня за края пиджака, словно жалуясь на то, что я не дождался его вместе с зайцем.

А я шел и вспоминал слова старика Самсона: «Благородное животное всегда возле человека спасается. Добрый человек зверю не враг».

Да!

НА ЗОРЬКЕ

Перевод З. Макаровой

Поздней осенью тетерева так же, как и некоторые кочующие птицы, собираются в большие стаи, но зимовать остаются в родных местах. Тогда их по утрам и вечерам во время кормежки можно видеть в ольшанике и на голых, безлистых березах. Но на ружейный выстрел подойти к ним нелегко. С верхушки самого высокого дерева наблюдает вожак-черныш: вытянув длинную шею, он зорко поглядывает по сторонам и в случае опасности предупреждает стаю своим «кыт-кыт-кыт», что на птичьем языке, по-видимому, означает: «Внимание, внимание! Вижу охотника!»

Вероятно, черныш одновременно сообщает и о том, с какой стороны грозит беда. Поэтому тетерева, беззаботно клюющие ольховые, почки или березовые сережки, всегда взлетают в противоположную от охотника сторону. Последним снимается черныш.

Охотиться на тетеревов я обычно хожу с чучелом. Возле места их постоянной кормежки сооружаю из сухих веток неприметный шалашик и располагаюсь в нем. А длинный шест с чучелом тетерева втыкаю рядом с деревом. Если смотреть издали, кажется, что мой тетерев сидит не на шесте, а на дереве.

На зорьке раздается похлопыванье крыльев. Это тетерева летят завтракать. Вот они заметили своего одинокого сородича и безбоязненно садятся на ближайшие березы и ольхи. Теперь стреляй, да не промахнись…

Однажды в ожидании рассвета я сидел в шалаше. Ночь выдалась свежая, подбадривающая. Земля и деревья вокруг закуржевели от инея. Хоть и тепло был я одет, но все же мелко постукивал зубами от холода.

Звезды гасли одна за другой. А на востоке, где-то далеко-далеко, медленно занималась заря. Первым о начале дня своим звонким постукиванием по стволу сухого дерева возвестил дятел.

Я радовался наступлению утра и, устроившись поудобнее, с интересом наблюдал за пробуждением леса. И хотя я видел эту картину не впервые, но снова чувствовал в груди учащенное биение сердца.

Неожиданно совсем рядом прозвучал выстрел. За ним — другой, третий. Я посмотрел на чучело тетерева. Мой «петух» свалился набок, но держался на месте. «Тоже мне охотники, — возмутился я, — куда стреляют».

Я хотел было выйти из шалаша, но что-то остановило меня. Послышались голоса:

— Вот так чудеса! Не падает!..

— Наверное, зацепился!

Около самого шалашика прошли два охотника. Они направились к березе, у которой стояло чучело. Это были молодые ребята. Я выбрался из укрытия. Увидев меня, они испугались и, видимо, не прочь были задать стрекача.

— Не бойтесь, — успокоил я их. — Охотник охотнику всегда рад.

Смущенные ребята виновато поглядывали то на меня, то друг на друга, переминаясь с ноги на ногу и не находя, что ответить. Мы познакомились. Оказалось, зовут их Гера и Дима. Мои новые знакомые вместе учатся, а с ружьями вышли впервые.

— Мы выстрелили в нее, а она не падает. Что это за птица? — признался один из неудачных охотников.

— Не знаю, какие у вас отметки в школе, но за первый урок в лесу я поставил бы вам по двойке, — ответил я. — Вы выстрелили по два раза?

— По два, — в один голос признались ребята.

— Существует неписаный охотничий закон: стрелять надо только тогда, когда видишь хорошо цель. Иначе, не разобравшись, можно пальнуть и по своему товарищу, приняв его за медведя…

Ребята сконфуженно молчали…

Теперь на охоте я нередко встречаюсь с Герой и Димой, и всегда в их ягдташах виднеется или тетерев, или какая-либо другая дичь.

ПОЕДИНОК

Перевод М. Мухачева

Снег выпал ночью. Белым покрывалом лег на землю, на крыши, пышной прошмой[5] украсил ветви деревьев.

Каждый охотник с нетерпением ждет этого желанного первотропья. Ведь оно оставляет множество воспоминаний. Хорошо в такое время бродить по лесу: ходи и читай на снегу замысловатые следы, вникай в них.

Охотник, легший спать темным осенним вечером и вставший светлым зимним утром, не находит себе места. И если ему не удалось выбраться из дому по какой-либо другой причине, сокрушается: «Эх, а день-то какой хороший выдался!»

Я встал еще до рассвета, собрался и направился в заветные угодья. Собака у (меня лайка, по кличке Баркас — старая, глуховатая, не такая резвая, как в молодости, быстро устает. Уже несколько лет подряд я провожаю с ней чернотроп и встречаю первый снег. Именно в эту пору лес, как добрый друг, раскрывает мне свои тайны.