На этих затесах Виктор Крюков должен был ставить свои загадочные иероглифы.

Крюков догнал группу за Малым Кураем. Вид у начальника таксаторов был неважный. Практиканты на днях уехали, и Крюкову приходилось трудно. Но цыганские глаза его смотрели по-прежнему весело и зорко.

– Ну что, орлы, притомились?
– заорал он, прыгая с кочки на кочку. Ништяк! Али сети не крепки, али мы,не рыбаки?!

– И сети крепки, и мы рыбаки, - в тон ему откликнулся Сим Саныч.
– Только ловить, Витя, некого - одни лягушки.

– А французы лягушек едят, - сообщил Курочка-Ряба.
– Я тоже один раз пробовал.

– Ну и как?

– Ничего. Только потом на еду смотреть не мог.

При слове "еда" Генка Зверев вздохнул так жалобно, что все засмеялись.

– Держите хвост пистолетом, ребята, - сказал Крюков.
– Сегодня шабаш. Возвращаемся в зимовье. Два дня будем жить по пословице: "Спишь-спишь, а отдохнуть некогда". Кроме того, шеф-повар Таисия Забелина готовит для вас небывалый банкет. Так что всех прошу явиться во фраках. После банкета национальные песни и пляски племени Болотные Хмыри. Иллюминация, фейерверки и прочеё... Да, совсем забыл: вас там ждет один приятель...

Оказалось, что из Озерска приехал Шурка Мамкин и, что называется, попал с корабля на бал. Встреча одноклассников была радостной и шумной. "Таежники" поочередно тискали Шурку в объятиях. Шурка кряхтел и смущался.

"Банкет" тоже вышел на славу. Была необыкновенно вкусная уха (рыбы наловил Мишка Терехин), была рассыпчатая картошка с тушеным мясом, был огромный пирог с черникой и домашний квас в неограниченном количестве. Отсутствием аппетита никто не страдал, и Таёжка едва успевала подносить добавки. Посуды не хватало, поэтому ели по двое из одной миски.

Генка Зверев пристроился с Сим Санычем. Они сидели по-турецки над огромной посудиной. И Сим Саныч косноязычно приговаривал:

– Навались, Гена! Жаль вот, ложка узка - берет два куска, развести б пошире, чтоб брала четыре...

– Не спешите, Сим Саныч, - басом отзывался Генка.
– Мы и так отстаем...

После "банкета" был объявлен перерыв: "чтобы отдышаться", как выразился Курочка-Ряба.

Затем Виктор Крюков влез на пень и произнес речь:

– Товарищи! Как и было предусмотрено программой, мы начинаем самодеятельный концерт под названием "Кто во что горазд". Наш отпуск совпал с исторической датой - днем Ивана Купалы. Товарищи славяне! Проведем его на высшем уровне! Не ударим лицом в грязь перед нашими предками! Ура-а-а!

– Урра-аа!
– закричало племя Болотных Хмырей. В один миг на поляне перед зимовьем появились кучи хвороста и вспыхнули рыжие гривастые огни.

– Первым номером нашей программы - лесной танец в моем исполнении, объявил Крюков.
– Музыкальное сопровождение - лезгинка.

Зажав в зубах нож, он вылетел к кострам.

– Та-та-та, та-та-та-та, та-та-та, та-та-та-та!
– загремел доморощенный "оркестр", прихлопывая в ладоши и постепенно ускоряя темп.

Крюков чертом вертелся между кострами, бородища его развевалась, цыганские глаза горели свирепым огнем, а ноги выделывали что-то непостижимое.

– Василий Петрович!
– кричал Крюков.
– Выручай, друг! Давай хороводную. Концы отдаю!

– Идет! Только поют все!

За горой горят огни,

Погорают мох и пни.

Ой, купало, ой, купало,

Погорают мох и пни!

подхватил хоровод" её

Пляшет леший у сосны,

Жалко летошней весны.

Ой, купало, ой, купало,

Жалко летошней весны!

Мишка что-то шепнул Таёжке на ухо и незаметно исчез вместе с Шуркой Мамкиным. Так же незаметно они появились с ведром воды, и Мишка, широко размахнувшись, выплеснул ведро на хоровод.

– Купала!
– заорал он, выливая остатки себе на голову.

– Акробатический этюд!
– объявил Крюков.
– Прыжки через купальские огни. Але-гоп!

И, спрятав под рубаху бороду, первым перемахнул через костер. Мальчишки козлами поскакали вслед за ним.

Потом все отправились к ручью купаться. Курочка-Ряба приделал себе бороду из лишайника и изображал водяного.

Он прыгал по-лягушечьи на четвереньках и вопил, как сыч. В ответ эхо разносило над тайгой веселый гогот.

Когда это занятие надоело, кто-то, предложил искать цветок папоротника. Ведь, по поверьям, он расцветает на Ивана Купалу ровно в полночь.

Но поиски не состоялись. В полночь все болотное племя, намаявшись за день, насилу доплелось до костров и повалилось кто где.

Последние слова принадлежали Сим Санычу:

– Объявляю соревнование: кто кого переспит. Победитель награждается орденом имени товарища Морфея - Думаю, что орденоносцем стану я.

И Сим Саныч тут же заснул.

В соревновании не участвовали только Василий Петрович и Таёжка. Ещё час назад они попрощались и ушли в Мариновку.