Мое сердце яростно билось о грудную клетку.

– Пятнадцать, одиннадцать, тридцать два.

– Ты, должно быть, шутишь? – Макс пришла в восторг. – Кажется, я сейчас разгадаю хоторновскую загадку?

– Макс!

– Евангелие от Луки, – сказала она, – глава пятнадцать, стихи с одиннадцатого по тридцать второй. Это притча.

– Какая? – уточнила я.

– О блудном сыне.

Той ночью никто из нас не спал больше трех часов. Мы прочитали каждую версию Евангелия от Луки 15:11–32, какую смогли найти, каждое его толкование, каждую ссылку на него.

На таймере оставалось девять секунд. Восемь. Я наблюдала, как идет обратный отсчет. Иви сидела рядом со мной. Либби – с другой стороны от меня. Мальчики стояли. Ксандр держал диктофон наготове.

Три. Два. Один…

Телефон зазвонил. Я ответила на звонок и включила громкую связь.

– Алло.

– Так что, Эйвери Кайли Грэмбс?

Я уловила, что он снова использовал полную форму моего имени.

– Евангелие от Луки, глава пятнадцать, стихи с одиннадцатого по тридцать второй. – Я старалась, чтобы мой голос прозвучал спокойно и ровно.

– И что с Евангелием от Луки, главой пятнадцать, стихами с одиннадцатого по тридцать второй?

Я не хотела участвовать в его спектакле.

– Я разгадала вашу загадку. Дайте мне поговорить с Тоби.

– Хорошо.

Наступила тишина, а затем я услышала голос Тоби:

– Эйвери. Не…

Он не смог больше ничего сказать, его прервали. Мой желудок скрутило. Ярость прокатилась по моему телу.

– Что вы с ним сделали?

– Расскажи мне про Евангелие от Луки, главу пятнадцать, стихи с одиннадцатого по тридцать второй.

Тоби был у него. Я должна играть по его правилам. Я могла только надеяться, что мой противник случайно раскроет свои карты.

– Блудный сын рано потребовал свое наследство, – начала я, стараясь не вкладывать ни одной эмоции в свой рассказ. – Он отказался от своей семьи и растратил свое состояние. Но, несмотря на это, когда он вернулся, отец принял его.

– Расточительный юноша, – сказал мужчина, – скитался по миру – неблагодарный. Великодушный отец, готовый приветствовать его дома. Но, если мне не изменяет память, в истории было три персонажа, а ты упомянула только двоих.

– Брат. – Иви подошла, встала рядом со мной и ответила на вопрос раньше меня. – Он остался и работал бок о бок со своим отцом в течение многих лет без всякого вознаграждения.

На другом конце телефонной линии воцарилась тишина. И потом словно удар ножа:

– Я буду говорить только с наследницей. Той, которую выбрал Тобиас Хоторн.

Иви сжалась, как будто ее ударили, в ее глазах появились слезы, лицо стало каменным. На другом конце телефонной линии воцарилась тишина.

Он повесил трубку?

Запаниковав, я сильнее сжала телефон.

– Я здесь!

– Эйвери Кайли Грэмбс, в притче о блудном сыне три героя, не так ли?

Воздух покинул мои легкие.

– Сын, который ушел, – произнесла я, прозвучав спокойнее, чем я себя чувствовала. – Сын, который остался. И отец.

– Почему бы тебе не поразмыслить над этим? – Последовала еще одна долгая пауза, а затем: – До скорого.

Размышления выглядели так: Либби ушла варить кофе, потому что, когда все становилось плохо, она начинала проявлять заботу. Грэйсон встал, поправил пиджак и отвернулся от нас. Джеймсон начал кружить по комнате, как пантера на охоте. Нэш снял ковбойскую шляпу и угрожающе смотрел на нее. Ксандр выскочил из комнаты, а Иви спрятала лицо в руках.

– Мне стоило промолчать, – хрипло произнесла она. – Но после того как он заткнул Тоби…

– Я понимаю, – сказала я. – И ничего бы не изменилось, если бы ты промолчала. Итог был бы тот же.

– Не совсем. – Джеймсон остановился прямо передо мной. – Вспомни, что он сказал, после того как в разговор вмешалась Иви – как он к тебе обратился.

– Наследница, – ответила я и затем вспомнила конец фразы. – «Той, которую выбрал Тобиас Хоторн». – Я сглотнула. – Притча о блудном сыне – история о наследстве и прощении.

– Те, кто думает, что похищение Тоби – часть истории прощения, – сказал Нэш, его протяжный тон никак не смягчал слов, – поднимите руку.

Никто не двинулся.

– Мы выяснили, что она связана с местью, – резко сказала я. – И на кону победа. Это еще один кусочек чертовой загадки, которую не подразумевается, что мы разгадаем.

Теперь уже я не могла спокойно стоять. Ярость не утихала. Она бурлила в крови.

– Он хочет, чтобы мы сводили себя с ума, повторяя это снова и снова, – продолжила я, подошла к массивному деревянному столу и уперлась в него руками. – Он хочет, чтобы мы размышляли. Но какой в этом смысл? – Я была готова проломить столешницу. – Он еще не закончил. И пока он не захочет, чтобы мы решили его загадку, он не даст нам необходимых подсказок.