Едва придя в себя, я с трудом подавил судорожный вдох. Лёгкие горели огнём, пришлось часто и мелко дышать, исторгая из себя "морозную свежесть". Кто-то прижал ладонь к грудной клетке и сильно надавил. По телу сразу же начало распространяться спасительное тепло, и проморгавшись я разглядел лицо верховного целителя, сгорбившегося надо мной. Сквозь звон в ушах прогремел его голос.

— Что ты увидел?

— Изыди, демон!

Вялая попытка отпихнуть его не возымела успеха, целитель лишь перехватил мою руку, и прокричал ещё громче:

— На пятидесяти пяти процентах, показатели начали зашкаливать. Что ты увидел!?

Пятьдесят пять? Вроде немного, это тогда я вырубился? Дьявольщина, сколько они меня здесь продержали? Проклятый туман, не дай бог я…

— Приди в себя! Отвечай!!

Лекарь сильно тряс меня за плечи, он ведь не отстанет. Ну что ему соврать?

— Брата. Я увидел призрак брата.

Застыв, лекарь грязно выругался, выпустил меня и резко поднялся, пропуская взволнованную Иришу. Опустившись на колени, девушка поднесла к моим губам термос с горячим сладким чаем. За одно это я был готов её расцеловать!

— Сколько, Ириша?

— Тише, господин, Вам нужно прийти в себя. Пейте.

Она поила меня ещё пару минут, и чувствительность вернулась даже к кончикам пальцев. Оставался лишь холодный, противный озноб. Отказавшись от помощи девушки, я сел, осмотрел одежду, руки. Там, где эфир меня ранил, не осталось никаких следов. Он будто задевал нервные окончания, минуя кожу. И только успокоившись насчёт ран, я огляделся и застыл.

Бардак. Все, и зрители, и магистерские чиновники столпились в одном месте, возле покрытой серебристой плёнкой трубы. Она была порвана, техник держал её на вытянутых руках, пока другой внимательно её изучал. Аккуратные панели под кабиной управления залиты пеной, из-под неё ещё проступал дым.

— Да выпустите же его, Фатум вас подери… — расталкивая остальных, в стеклянную клетку вошёл Михайлов, протягивая руку. — Живой?

— Живой. Сколько?

— Сложно сказать, — он отвёл взгляд. — Когда ты вырубился, было шестьдесят два.

— А когда машину выключили, уже шестьдесят шесть, — тихо произнесла Ириша. — Вам нужен отдых, господин. Пойдёмте, я сделаю Вам массаж.

— Что произошло? — прорычал я, не сдвинувшись с места, ища взглядом целителя. — Эй ты! Я хочу знать!

— Аппаратура дала сбой, не выключалась, — коротко доложил Михайлов. — Вырубили вручную.

— Я вижу. Пусть он ответит!

Целитель, отняв телефон от уха, склонился к технику. Тот что-то шепнул ему и указал в мою сторону. Раздражённо скривившись, целитель убрал телефон и подошёл ближе. Его массивная, высокая фигура целиком загородила дверь.

— У тебя есть вопросы, Аронов?

Сдержав просящееся оскорбление, я заставил голос звучать ровно.

— Доволен своим экспериментом?

— Нет. Мы ожидали, что ты зайдёшь дальше. Даже шестидесяти пяти не набрал.

— И поэтому решили угробить меня в этой адской машине? Подержать подольше?

— Как видишь, это незапланированное, но весьма удачное событие, — беззлобно ответил он.

— Удачное?

— Разумеется, мы получили новые данные для анализа. Остроэмоциональные видения уже встречались в экспериментах, но сразу за ними следовал обморок, а ты ещё немного продержался.

— Но вы могли убить меня!

— Не преувеличивай, ты в полном порядке. На этом всё.

Круто развернувшись, он зашагал к выходу, оставив меня вариться в бессильном раздражении. Незапланированное событие, значит. Так я и поверил. Найдя в толпе Семёна, я пригляделся: парень стоял скованно, ни один мускул на лице не дёргался. Он рассеянно смотрел на порванную трубу и размышлял. О чём же ты думаешь, ублюдок?

Выбравшись из стеклянной клетки, я всё ещё дрожал всем телом. Жуткий холод никак не хотел выветриваться, я будто льда наглотался. Заботливая Ириша накинула плед мне на плечи и начала обтирать, а я всё искал Леру в толпе. Девушка молча стояла в сторонке, застыв как каменное изваяние.

Один из техников подошёл ко мне, низко поклонился, и залепетал.

— Господин Аронов, приношу глубочайшие извинения, это непредсказуемый системный сбой, мы обязательно разберёмся, найдём причину, и…

— Вы могли меня прикончить! — рявкнул я, указывая на стеклянную клетку. — Я бы подох там, и всё из-за какой-то ошибки?

— У нас нет идей, как это могло произойти, мы тысячу раз проверяли, ни разу не было сбоев…

Он продолжал лепетать оправдания, но я слушал в пол уха. Одного взгляда на Михайлова хватило, чтобы понять. Это не случайность.

Но кто из присутствующих мог повредить аппаратуру? Очевидный ответ — Семён, но это не единственный вариант. Экспериментаторы из Магистерия, во главе с магистром Грибоедовым, или даже чудак с измазанной рукой, этот «бес ветра». Это ведь он доставил свежую порцию эфира…