— Федя, позволь на минуту.

Подошёл Капустин. Его трясло, но взгляд был твёрд. Он смотрел на меня с благоговением.

— Секунду, — отозвав Михайлова в сторону, я коротко прошептал: — собери имена техников, всех гостей и ублюдков из…

Он оборвал меня взмахом руки.

— Тихо, не здесь. Я уже занимаюсь.

— Если кто попытается сбежать, дёргай меня даже посреди ночи. — Вернувшись к Капустину, я раздражённо спросил: — Что такое?

— На твоём месте должен был быть я. Если бы ты задержался ещё на несколько минут, меня бы запустили первым, — сухо проговорил он. — Ты вынес шестьдесят два процента, а я бы и половины не выдержал. Этот сбой… Он бы меня убил.

— Значит ты чертовски везучий, приятель. Расслабься, и оставь меня…

— Нет! Я тебе должен, Федя, — голос тощего очкарика не допускал возражений. — Ты принял удар, который мог обрушиться на мою голову. Ты волен просить меня о чём угодно.

Взвинченный, я едва не послал его к чёртовой бабушке, но вовремя себя одёрнул. Капустины — богатый род. Связанный долгом наследник может принести много выгоды. Дьявольщина, я всё никак не привыкну, что эти ребята совсем не обычные подростки.

— Мне сейчас не до того, дружище, — я ободряюще хлопнул его по плечу. — Позже обсудим, окей?

— Разумеется.

Потупив взгляд, Вася отступил в сторонку, и я оказался прямо перед Семёном. На секунду мне показалось, что Куропатов-младший глядит на меня с сочувствием, но его лицо быстро исказила характерная презрительная гримаса.

— Зря распинаешься, Вась. Его вело не благородство. Да, Аронов?

— Тебе об этом известно больше, Семён? — язвительно спросил я.

— Догадки, — отмахнулся он. — Такие люди как ты… Признайся, ты же сам сломал механизм, чтобы набрать побольше очков в гонке?

— Нет никакой гонки, Семён.

— Ну конечно нету!

— Тем не менее, — вмешался Капустин, — даже до сбоя он набрал больше тебя.

Семён побагровел, сжал кулак, но с места не сдвинулся. Просто молча сверлил меня ненавистным взглядом. Зато Люда, скрестив руки на груди и изящно виляя бёдрами, подошла ко мне, окинув многозначительным взглядом.

— Капустин прав, ты показал серьёзный результат для отстающего… — она пробежала пальцами по моей груди. — Тем ярче станет победа Лёвы на Казерай.

— Удивительно, сколько яда можно вложить в простой комплимент, — огрызнулся я, отпихивая её руку.

Надменно вздёрнув подбородок, она отступила назад.

— Это нисколько не повышает твои шансы. В боевом искусстве тебе с ним не сравнится!

— Девочка, ты правда думаешь, что мне сейчас не насрать на твоего львёнка?

— Какая я тебе…

Но я уже не слушал. Не мог поверить, что это единственное, что занимает мысли девчонки. Хотя, для доморощенной боярыни, подобный пофигизм простителен, вряд ли ей доводилось попадать в серьёзные передряги.

Выбросив Люду из головы, я вернулся мыслями к испытанию, и в который раз отметил любопытный факт. Осознание, что я гость в этом теле, приводит к неожиданным результатам. В один раз я смог сопротивляться Чтецу, в другой увидел нечто, что едва меня не погубило. Дьявольские нити, они и здесь были! Целитель о них спрашивал?

— Ты будешь выдвигать обвинение? — сбил меня с мысли Капустин. — Ассамблея рассмотрит прошение, свидетелей достаточно.

— Потом, всё потом…

Под пристальным вниманием невозможно сосредоточиться, пора убираться отсюда. Распихивая толпу, я поймал Лерин взгляд и махнул ей рукой. Девушка послушно последовала за мной к выходу. Никто нас не останавливал. Техники по винтикам разбирали сгоревшие механизмы, гости шумно обсуждали происшествие, и только один человек, чьё мнение я хотел услышать, хранила молчание.

— Ну и чего ты притихла? — спросил я Леру, когда мы окунулись в темноту коридора.

— А что я должна сказать? Я радуюсь, что всё в порядке.

На её лице ни один мускул не дрогнул. Уставилась в одну точку и совершенно безразлично произносила ничего не значащие слова. Родившаяся глубоко внутри паранойя шептала: она ведь могла, точно могла. Маленькая лгунья с таинственным прошлым…

— И тебе не интересно КАК это произошло? Ты же у меня любительница следить, так давай. Поделись наблюдениями.

— Я ничего не видела. Совсем ничего удивительного.

Скопившееся раздражение требовало выхода, и я сорвался.

— Обычный день в Академии, да? Или ты опять хочешь сослаться на проклятый Фатум? Признайся, — я схватил Леру за руку и прижал к стене. — Ты считаешь, что мне было предопределено сгинуть в эфире? Поэтому недовольна? Потому, что воле Фатума помешали?

Она всё сгибалась и сгибалась под градом вопросов, и вместо язвительного замечания лишь тихо произнесла.

— Но ты не сгинул.