— А почему нет?

— Первый раз слышишь о сделках с признанием вины? Хотя Мона этого не предложит, пока ваш парень не получит максимум. Она не упустит свой шанс попасть к Ларри Кингу [216] .

— Так что они нашли в тележке?

— Пропавшие трусики Толливер и ее сумочку. Кредитки, мобильник и ключи от офиса лежали в ней, но наличных не было.

Мейс тут же вспомнила, что сказал Капитан.

«Я получил две сотни долларов».

— У Докери нашли двести долларов, — сказала Бет, похоже, прочитав мысли сестры. — Мейс, это плохо выглядит.

— Я по-прежнему не думаю, что он это сделал. Я хочу сказать, посмотри, сколько там других следов. Ключ, который Диана послала Рою. Этот Андрэ Уоткинс. Парень в его квартире. Люди, которые охотились за мной. Как все это связано с убийством Толливер?

— Ты по-прежнему думаешь, что тут есть связь? Согласна, что-то странное творится вокруг Толливер и вас. Но, возможно, Докери убил ее случайно, под влиянием момента, а все остальное — совсем другая история.

— Я так и знала, что ты это скажешь.

— Почему?

— Потому что это… гребаная логика!

— Приношу свои извинения за приверженность гребаной логике.

— Послушай, Докери сказал, что полиция нашла его тележку; значит, она пропала. Кто угодно мог подбросить туда эти вещи. И прочие следы на месте преступления — тоже.

— Давай не будем забывать о сперме в вагине убитой. Или Кингман собирается заявить, что она тоже подброшена?

— Поверь, я уловила мысль.

— А как фирма Кингмана относится к тому, что он собирается защищать парня, обвиняемого в убийстве одного из партнеров?

— Наверное, не очень хорошо.

— Тогда зачем Кингман этим занимается?

Мейс раздраженно посмотрела на нее.

— Почему бы тебе не назвать его Роем?

— Я зову по именам только своих друзей, за исключением Моны. И делаю это только потому, что знаю — она терпеть не может своего имени.

— Он делает это потому, что верит в невиновность Докери. Как и я.

Несколько шагов спустя Бет сказала:

— Ты ни разу не задумалась, как мужик вроде Докери смог проскользнуть в здание незамеченным? Мне кажется, что ему помогли изнутри.

— О чем ты говоришь?

— Возможно, твой друг-юрист решил представлять Докери потому, что его грызет совесть. Он помог мужику забраться в здание, потом у Докери совсем съехала крыша, и он убил Толливер, а теперь Кингман встрял, чтобы замести следы.

— То есть ты считаешь, что на самом деле Рой верит в вину Докери?

— Мейс, большинство людей, обвиненных в преступлении, виновны. Ты и сама это знаешь.

— А знаешь, старшая сестрица, что я тебе скажу?

— Что?

— Я не была виновна.

— А здесь можно курить? — спросил Капитан.

— Нет, в этом здании не курят, — ответил Рой, делая несколько заметок.

— Эй, а еще не пора есть?

— Скоро.

— Я голодный.

— Я знаю… О'кей, ты вошел туда в пятницу вскоре после шести и спрятался в кладовке у лестницы на первом этаже. Потом около восьми поднялся на четвертый этаж и устроился там на выходные. В какое время ты ушел утром в понедельник?

— Я не помню.

— Лу, ты должен постараться вспомнить.

Похоже, Капитан растерялся, услышав свое настоящее имя, и Рой добавил:

— У нас отношения «адвокат-клиент», и мне нужно начинать звать тебя настоящим именем.

— Но вот что я тебе скажу: эти чертовы «Твинки» все равно были лежалыми. Чего они так суетятся?

Рой провел рукой по волосам и задумался, отчего при таком стрессе они до сих пор не выпали.

— Суета не из-за «Твинки». Они обвиняют тебя в убийстве. — Он указал ручкой на Капитана. — Лу, если до тебя не доходят другие идеи, пожалуйста, пусть до тебя дойдет эта.

— Я никого не убивал. Я бы такое помнил.

— Прошу тебя, не делай подобных заявлений перед посторонними. И улики свидетельствуют об обратном: ты изнасиловал и убил ее.

— Поэтому я тебя и позвал. Двести баксов. Пришлешь мне счет.

«Ага, в тюрьму, где ты проведешь остаток жизни…»

— Все равно они жадюги.

— Кто?

— Эти, с «Твинки». Только раз слышал церковные колокола.

Рой положил ручку и беспомощно уставился на мужчину. Похоже, Капитан потерял всякий контакт с реальностью.