Я открыла ящик прикроватной тумбочки и обнаружила там зарядное устройство и потрёпанный сборник стихов. Запах, возникающий при шелесте страниц, наводил на мысли о старой пожелтевшей бумаге. Скорее реликвия, чем книга для чтения. Внутри я нашла открытку из Гонконга, отправленную несколькими годами ранее.

Ты был прав: уехать было самым мудрым выбором.

Без тебя здесь всё проще.

И всё же я продолжаю любить тебя.

Эвелина.

Должно быть, писавшая была кем-то важным. Кто знает, ответил ли мистер Бейкер взаимностью на эту любовь, прежде чем отдалиться от той женщины.

Я положила всё обратно в прикроватную тумбочку и заглянула в комод. В верхнем ящике лежали стопка чёрных боксеров, носки и четыре носовых платка, в том числе один побольше с вышитыми инициалами «WB».

При виде этого у меня вырвался нетерпеливый вздох. Я прикусила губу, схватила боксеры и поднесла к носу. Будучи свежевыстиранными, они пахли только стиральным порошком, однако я прикасалась к ним ещё немного, с мыслью, что на следующий день они будут соприкасаться с его самой интимной частью, к которой я никогда не смогу приблизиться.

Возбуждение нарастало, моё маленькое сердце устроило небольшую истерику, а два голоска внутри меня начали спорить.

Сделай это!

Я не могу! — возразил другой.

Он даже не заметит. Сделай это!

Я сдалась и отложила боксеры, чтобы взять что-то менее интимное. Выбор пал на носовой платок. Быстро, как вор, я сунула его за пояс, под рубашку, чтобы спрятать и пронести незаметно.

Что-то его, только для меня.

Я достигла своей главной цели и могла уйти. Однако, учитывая, что Оханко должен был вернуть мистера Бейкера в два ночи, было бы досадно не воспользоваться этим, чтобы насладиться всем, что мог предложить номер.

Я погладила простыни идеально заправленной кровати, подстёгиваемая мыслью о том, что на следующий день могу пересечься с мистером Бейкером, подать ему завтрак или ужин, и он ничего не будет знать о моём вторжении в его личную жизнь. И для этого мне просто нужно вернуть всё на свои места. Или почти всё.

Следующей моей целью стала рубашка, брошенная на кресле. Мне повезло, она была использована и всё ещё пахла им, его духами. Я погрузила лицо в ткань, пытаясь испытать те же ощущения, которые вызывал у меня его запах. Каждый раз это было бессознательное обольщение.

Одурманенная мужским ароматом, я двигалась в мягком свете лампы танцевальными шагами, обнимая рубашку, словно она была живой. Затем осторожно положила её на кровать, на ту сторону, где, по моим представлениям, спал он. Ниже рубашки положила светлые брюки, которые нашла во встроенном шкафу. Для головы, самой важной части, я ничего не могла придумать. Я убрала две подушки, третью пристроила поверх воображаемой фигуры, но та по-прежнему оставалась пустой.

Тогда я заметила одинокий волос длиной около четырёх сантиметров, торчавший из наволочки в попытке завиться. Это его, без тени сомнения.

Улыбаясь от радости, я поймала едва осязаемый волосок между указательным и большим пальцами; я могла забрать находку, и никто не обвинит меня в этой второй краже. Я расстегнула блузку своей униформы и пальцем засунула волосок под кружево лифчика.

Мне пришло в голову, что неплохо оставить сувенир, по которому будет невозможно меня опознать. Поэтому зажала в кулаке хвост, в который сегодня вечером собрала волосы, и вырвала из него волосок, отчего по позвоночнику пробежала дрожь.

Я накрутила его на палец и положила между страницами книги стихов, прямо перед открыткой, с мыслью, что однажды мистер Бейкер его найдёт, гадая, как он туда попал и чей он… таким образом, мужчина подумает обо мне, не зная этого.

Я закрыла ящик, села на край кровати. Провела пальцами по его брюкам, отмечая их контур, а вытянутым указательным пальцем проследила вырез рубашки, где должна была быть его грудь. Мне так хотелось раздеться, облачиться в эту одежду и прикоснуться ею к своему телу, что я почувствовала растущую потребность в чём-то осязаемом, к чему можно прикоснуться и обладать. Я сняла обувь и легла на его одежду, вздыхая о своей неспособности найти удовлетворение.

Я встала на колени. Юбка-карандаш униформы имела лишь небольшой разрез сзади, поэтому мне пришлось собрать её в кулаки и поднять до бёдер, чтобы я могла раздвинуть ноги и оседлать штанины брюк.

Я изобразила чувственное движение, потираясь о ткань. Голову откинула назад, рукой обхватила шею, слегка сжимая и представляя, как это мог сделать он. Погладила, опускаясь между выпяченных грудей, улавливая их набухшую форму на кружевной ткани.

«Мистер Бейкер…» — мысленно пробормотала я.