Однохордовые в своём развитии остановились примерно на уровне земных рептилий. А двухордовые породили два класса существ, обладающих развитой терморегуляцией. Первый — сухопутные и морские животные, особенно распространённые в арктических областях, вторые — перепончатокрылые летающие создания, по мнению экологов, занимающих нишу земных птиц.

Интересно, что на Ладе не нашлось аналогов земных членистоногих. По предположению учёных, это случилось из-за того, что ТНК-система не смогла в сложившихся эволюционных условиях «разработать» белки для экзоскелетов, которые обладали бы необходимыми для выживания свойствами.

Зато на планете присутствовали сухопутные существа, чем-то напоминающие земных моллюсков. Они вели полуоседлый образ жизни, и их органы питания учёные поначалу приняли за разновидность местных грибов, однако клеточные исследования показали их ошибку.

Наблюдая за колонией этих грибомоллюсков, биологи сделали значимое открытие: колонии этих животных обладали развитыми общественными связями и даже системой коммуникации, которая заставляла подозревать наличие зачатков разума.

На момент, когда Гордей закончил изучать обзорные выжимки и бюллетени исследовательских групп, Управление дало добро на начало работы на поверхности планеты небиологических исследовательских зондов.

Это означало, что скоро последует официальное объявление о подготовке к высадке. Видимо, группа, которая занималась изучением вирусов, пришла к позитивном выводам относительно безопасности микросреды планеты.

Оставалось только дождаться анализа экологов, которые изучали последствия столкновения с земной биосферой для жизни на планете.

Записи экипажа, файл 7584934002

Из личных воспоминаний Гордея Захарова, инженера силовых систем и специалиста по общественной безопасности межзвёздного корабля «Москва»

Я до последнего не мог поверить, что это на самом деле происходит. Лиля так и не вышла на связь. Я сетовал на то, что, может, коммуникатор потерялся, а времени восстанавливать доступ к сети не было. Она должна была успеть на заседание отборочной комиссии, другого варианта я себе представлял.

И всё же её не было. Я устал набирать её номер. На меня уже косились люди в комнате ожидания.

Последние полчаса прошли как в тумане. Я уже хотел развернуться и уйти — а что, если она каким-то образом уже получила одобрение, и просто не имела возможности дать мне об этом знать? Или, может, всё это — часть испытания? Что, если комиссия должна была убедиться в том, что это я, именно я сам, желаю связать всю свою будущую долгую жизнь с космосом и экспансией человечества?

И вот называют мою фамилию.

С этого момента я вдруг успокоился, будто рубильник дёрнули.

Я прошёл через автоматические двери и оказался в длинном светлом помещении, в конце которого стоял стол, за которым сидели трое в медицинских халатах. Они сосредоточенно листали разложенные на столе документы.

Один из врачей поднял взгляд, посмотрел на меня мельком и сказал:

— Гордей Захаров, заявка номер два ноль три семь семь ноль пять, — сказал он.

— Регистрация, — ответил кто-то из угла зала, должно быть, отвечавший за протокол.

— Почему хотите лететь? — Спросил врач.

Тонкие стёкла его очков блеснули; он поправил оправу.

Странно, но я не ожидал этого вопроса вот так сразу, в лоб. Даже не готовился к нему, рассчитывая, что нужные слова придут в голову сами. Но теперь, в этот момент, ничего путного не придумывалось.

Пауза затягивалась.

— Гордей? — переспросил доктор, глядя нейтрально-участливо.

Интересно, что он сам чувствует, глядя на тех, кого отбирает для полёта в вечность?.. хочет быть одним из нас? Или его это вообще не интересует?..

Врач выглядел скучающим. В его глазах, кроме профессиональной вежливости, была только усталость. Я вдруг отчётливо понял, о чём он думает: представляет, как вернётся домой, примет душ, расположится на любимом диване, включит программу или фильм, а, может, достанет книгу… наверняка он живёт в большом доме. И у него частенько гостят дети, которые уже наверняка взрослые. Не знаю как, но я чувствовал, что ему повезло. Его семья мало пострадала. А у детей, возможно, уже есть внуки. Судя по его возрасту такое вполне возможно; он точно из «поколения дедов».

И тут я понял, как отвечу.

— Мне любопытно, — сказал я. — Очень хочется узнать, что там. На Земле, как мне кажется, не осталось ничего такого, что могло бы меня удивить.

Доктора переглянулись.

— Вы уверены, что отвечаете совершенно искренне? — продолжал врач. — Большинство хочет полететь ради того, чтобы жить вечно.

— Очень долго — не значит вечно, — возразил я. — Мне попадались вечные, которые прожили куда меньше, чем изначально рассчитывали.

Доктор кивнул, потом шлёпнул печатью по одному из документов и сказал: