Шрифт:
Едва Судью поглотила геенна огненная, сразу же ожила связь на всех диапазонах. Я слышу, как отовсюду доносятся радостные, ликующие сообщения, что неприятельские войска внезапно пришли в замешательство. Механоиды и легкие кибер-воины прекратили атаку и обратились в бегство по всему фронту. Еще через некоторое время по всем каналам связи поступает сообщение из Ставки Главнокомандующего: "Враг разбит наголову. Победа!"
Я посылаю сигнал "Аквилону" - флагманскому кораблю земляков - и с замиранием сердца жду, откликнется он или нет. Гадаю: погиб наш славный крейсер или уцелел? Наконец мне отвечают. Лицо командира на моем виртуальном экране выглядит усталым, но радостным. Я докладываю обстановку, прошу установить мое местонахождение и освободить меня, потому что все порталы закрылись. И их следует взорвать снаружи.
– Мы вас уже запеленговали, - говорит далекий мой земляк - Георгий Шатов.
– Помощь уже выслана.
Мы вместе радуемся одержанной победе. Потом лицо командира "Аквилона" омрачается.
– Все это, конечно, замечательно, - говорит он озабоченно, - но опасность до конца не снята. Раковина продолжает движение в сторону Солнечной системы. Она уже на подходе к Плутону. Из-за сильного гравитационного возмущения орбита его уже изменилась. Боимся, как бы он не столкнулся с Нептуном... А там пойдет космический бильярд...
– Ну так расстреляйте Раковину из всего, что может стрелять! Подгоните корабли и раздолбайте ее к чертовой матери, забудьте обо мне... Не теряйте времени!
– Раковина - невообразимо огромное астро-инженерное сооружение. Рядом с ней даже Юпитер - всего лишь мячик... Для нее взрыв самой мощной термоядерной бомбы - булавочный укол. И разобрать на части мы ее не успеем.
– Проклятье!!!
– вскрикиваю я, потому что мир вдруг начинает рушиться.
Связь опять обрывается, или мне уже просто не до нее. Чудовищная сила швыряет меня куда-то. Я с ужасом вижу, как стремительно надвигается на меня море огней и лишь потом понимаю, что это внутренняя поверхность Раковины, которая была черт знает где, и вдруг вот она - летит на меня, как разъяренная мухобойка. Наваливаются невыносимые перегрузки - срабатывают мои электронные системы экстренного маневра, чтобы уйти от столкновения, и я в который уже раз теряю сознание...
Меня спасло то обстоятельство, что тело мое находилось достаточно далеко от внутренней поверхности Раковины, иначе бы меня просто по ней размазало. А вся эта пертурбация с перегрузками возникла оттого, что космическая крепость была кем-то внезапно остановлена, вернее, ей был придан резкий боковой импульс. Как детская юла отскакивает от шаловливого пальчика, Раковина мгновенно сменила вектор движения на 90 градусов и поплыла в другую сторону, прочь от Солнца, которому она угрожала. Для массивного движущегося тела это равносильно удару о стену. Невидимую, несокрушимую стену. Потому что чудовищная кинетическая энергия, действующая в прежнем направлении, никуда не исчезла. Она-то, в конце концов, и привела Дом Гада к грандиозной катастрофе.
Необоримые силы стали разрывать Раковину. Она начала распадаться на мелкие составные части. Кольца разрывались, циклопическая конструкция разваливалась, рассыпалась. Я очнулся вовремя. Вокруг меня рушился мир Судьи, каждую секунду я мог погибнуть, столкнувшись с обломками. Сквозь гигантские дыры в разрушающемся корпусе уже виднелся космос. В мозгу метеором пронеслась мысль о Гражданине Г.
– и меня выбросило навстречу звездам.
* * *
После скорбных недель траура по погибшим воинам, отдавшим жизни в борьбе с общим Врагом; после радостных дней Победы приходит мне послание. Оно пришло с задержкой, как я понял, умышленной. Со мной связался Георгий Шатов и сказал, что мой брат оставил мне сообщение, записанное на физический диск. На мой уточняющий вопрос, Шатов ответил:
– Ваш брат незадолго до гибели посетил "Аквилон" и лично сделал запись на СД-диске, используя мой компьютер. После чего вручил диск мне на сохранение. Вы готовы принять эту запись?
Я сказал, что готов.
И вот открываю сообщение, и со мной рядом оказывается мой брат.
Я испытываю взрыв радости, но тут же с огорчением понимаю, что это всего лишь запись, а не живой Андрей. Одет он в свой любимый джинсовый костюм, в тот, в котором я видел его в последний раз. Брат сидит в кресле, не в моем, а в интерьере звездолета земляков, где была снято это послание.