Шрифт:
Открывает и смотрит.
На Марику.
И взгляд такой… шальной, безумный слегка.
— Ты… красивая, — он шепчет едва-едва слышно. — К-красивая… я… г-гховорил ему, что… с-сокровище найдем… найдем… н-нашли.
— Дивьян! — этот крик заставляет меня вздрогнуть и окончательно очнуться.
Что бы я там ни сотворила, это помогло.
А вот змейка потерялась… или нет, я увидела блеск чешуи на запястье Марики.
И на втором, Дивьяновом.
Не потерялась. Я хотела связать их, чтобы вытащить мальчишку, вот и связались. Силой моей. И змейкой, чем бы она ни была. Жаль, конечно, подарок. Но зато они живы.
Оба.
И я жива.
И это же хорошо. Отползаю. Кто-то помогает подняться. Гор? Он хмур.
— Вы целы?
— Вполне, просто стеклом посекло.
Повезло, что в глаза не попало. Да и вообще повезло. Нет, надо что-то с этим делать… в смысле не с моим стремлением помочь, а с тем, что помогать лезу, не разобравшись.
Учиться…
У кого и чему?
— Боги, — голос Цисковской заставил вздрогнуть. — Вас совершенно невозможно оставить без присмотра…
Меня ощупали.
И отпустили.
И каплей силы не поделилась, хотя могла бы… но с другой стороны, кто я? Вон, над мальчишкой склонилась, хлопочет. И отец его что-то слушает. И матушка.
— Пойдем отсюда, — тихо сказала я Гору.
— А…
— К нему тебя все одно сейчас не пустят.
— Да. Наверное. Отец… его считал, что это я виноват.
— Ты его силой тащил?
— Это его идея была, — Гор не отпускал мою руку. А рядом Свята встала, и Мор. И как-то стало тепло. Мор и платок подал, пусть мятый и кажется, карамелькой пахнущий, но все одно спасибо. — Он… сказал, что место одно почуял. У него отец из полозовичей. Чует иногда сокрытое…
Мы вышли из палаты.
Люди в черном останавливать не стали. Их больше волновало то, что в палате происходило.
А мы…
— Мне бы воды умыться, — сказала я.
— Тут внизу фонтанчик есть, — Свята нервно оглянулась. — Питьевой. Или в туалет можно.
— Див и предложил… сказал, что точно что-то есть, но один не справится. Я деду хотел сказать…
— Не сказал?
— Див… он смеялся, что я со всем к деду. Что как маленький.
Подростки.
— И еще, что если дед узнает, то запретит. Или сам полезет, заберет. А оно наше. Только.
— А металлоискатель? Твой отец говорил, что ты его сделал.
— Да не совсем, чтобы сделал. Там простая такая схема. Та штука, которую Див нашел, она не из металла. И я тоже почуял, но смутно так. И он тоже… вот. Я и подумал, что если поработать, то можно перенастроить. Ну, чтоб на силовые потоки реагировал. Только… не помню. На самом деле не помню. Помню, как мы поехали.
— Без нас, — проворчал Мор.
— У тебя тогда… ну, дядька Мирослав забрал… сказал, что… период сложный.
— Это да. Но могли бы и подождать.
— И было бы трое лежащих, а не двое, — резко осекла я. — Извини.
— Ты права, — Гор потряс головой. — Я должен был сказать… спросить… а мы полезли. И вот.
Тут я промолчала.
А умылась в туалете, благо, имелась вода. Да и почистилась, оно несложно, когда сила есть. Стоило закрыть глаза, сосредоточиться, и тело само сделало.
Ведьму сложно убить.
Тем паче стеклом. Хотя да, попади в глаза, пришлось бы помучиться. Но нет, опять повезло.
А змейку все одно жаль.
Или нет?
Я снова отерла лицо. Раны пусть не затянулись до конца, но хотя бы не кровят. К вечеру только бледные пятнышки от них останутся. А к утру и это пройдет.
Хорошо, когда сила есть.
Глава 42
Следователь, которого сопровождал княжич Лютобор, отыскал меня ближе к вечеру. Был он вежлив, степенен и спокоен. И вопросы задавал такие… общие.
И меня выслушал весьма внимательно. Беседу, правда, записал на диктофон, сказав, что для расследования надо. Ну мне не жалко.
Протоколы, к слову, мне уже готовые протянули.
Я прочла и подписала.
— Дело пока не закрыто, — следователь поглядел на княжича, который просто сидел в стороночке, делая вид, что он здесь лицо совершенно случайное. — Однако, сколь мне кажется, претензий со стороны закона к вам не будет. Напротив…
Правда, что именно «напротив» он не сказал.
Вежливо откланялся.
А вот Лют остался.
И в холодильник полез.
— Извини…
— Когда нервничаешь, то ешь много?