— Теперь уже поздно об этом говорить, Ниоба, — сухо ответил виконт.

— Я пожалела о своих опрометчивых словах тотчас же, как ты ушел.

В ее нежном голосе звучало раскаяние. Джемма хорошо знала, как ловко ее кузина может изображать любые чувства, когда ей это выгодно.

— Папа вынудил меня сказать, что я хочу выйти замуж за маркиза, — продолжала Ниоба. — Я умоляла его, просила, говорила, что люблю тебя, но он был непреклонен и не желал ничего слушать.

Джемме послышалось нечто вроде рыдания.

— Ты ведь знаешь, каков мой папа! Деспот и диктатор, и я очень боюсь его ослушаться.

Виконт ничего не ответил, и Ниоба продолжала:

— Прошу, поверь мне, Валайент, ты должен мне поверить, что я давно люблю тебя; разве я могла по своей воле согласиться стать женой маркиза? Ведь он был таким дряхлым и больным! Мне нужен был ты — только ты! И теперь тоже!

Джемма осторожно прикрыла дверь, понимая, что больше не выдержит этой пытки.

Она развернулась и, словно оглушенная, ничего не видя вокруг, медленно пошла через холл к лестнице. Ноги плохо слушались ее, и, поднимаясь по ступенькам, она внезапно почувствовала себя слабой и немощной, как те старушки, которых привозили к источнику.

Добравшись до своей спальни, она села на стул у окна и уставилась ничего не видящими глазами на парк.

Из подслушанного разговора она поняла одно — весь ее мир, пусть маленький и скромный, но очень дорогой для нее мир, который она выстроила за последние несколько недель, развалился и лежит руинами у ее ног.

Теперь она больше не нужна была виконту, а превратилась в обузу, в досадное препятствие, ведь все, к чему он стремился, о чем мечтал — любимая женщина, а вместе с ней и богатство, — пришло к нему само. Да только теперь между ним и его счастьем стояла она — его постылая жена.

— Боже! Что мне делать? — прошептала Джемма, закрывая лицо руками.

Но она действительно любила его и хотела, чтобы он был счастлив. Поэтому ответ, один-единственный и совершенно очевидный, пришел сам собой.

Она должна уйти, исчезнуть из его жизни, так же неожиданно и внезапно, как и появилась.

Вот только как это сделать?

На мгновение Джемма подумала, что она могла бы убежать с Фредди, как он и просил ее. Однако она понимала, что такой поступок лишь опозорит виконта в глазах его друзей и соседей, принявших ее с такой добротой в субботу и воскресенье, во время своего приезда в Приорат.

Они могли бы развестись, однако она подозревала, что Ниоба не станет ждать виконта, пока тот освободится, если тем временем на ее горизонте появится более важная персона.

Более того, дело о разводе проходило через парламент, а это значило, что виконту будет не на что жить, пока он будет ждать женитьбы на богатой невесте.

«Я должна умереть!»— подумала Джемма. Ей вспомнилось, как в день их приезда в Приорат они шутили, что, если будет совсем плохо, они всегда смогут утопиться в озере.

«Тебе не повезло — я умею плавать!»— сказала она тогда виконту.

Но если уж ей нужно умереть, то никак не на пороге его дома, иначе его сочтут виновным в ее смерти.

Она прижала ладонь к пылающему лбу.

«Надо… подумать! Надо… подумать!»— тихо повторяла она про себя.

Однако в том состоянии, в котором находилась девушка, она совершенно была не способна связно мыслить. У нее в ушах все еще звучал вкрадчивый голос Ниобы, уверявший виконта в своей вечной любви к нему.

Джемма слишком хорошо представляла себе, как выглядела кузина, произнося эти слова, — нежная кожа с легким румянцем, классические прекрасные черты, широко раскрытые синие глаза, которые могли смотреть искренне и доверчиво, когда этого хотела их обладательница, или трогательно и наивно, даже когда она бессовестно лгала!

«Валайент любит ее! Он любит ее!»

Джемма повторяла эти слова снова и снова, чувствуя, что ее бедное сердце готово вырваться из груди.

Конечно же, он любил Ниобу. Разве могла она в этом сомневаться? Ведь ее кузина самая красивая девушка, какую ему доводилось видеть, да к тому же богатая наследница.

Тогда он сможет восстановить Приорат в его былом великолепии, и при этом отпадет нужда в том, чтобы взимать деньги за минеральный источник. Он будет открыт для всех, кто верит в его целительную силу.

Долги Валайента будут выплачены, они с Ниобой смогут жить на Беркли-сквер во время своих приездов в Лондон, давать там балы, устраивать приемы и званые обеды с превосходными блюдами и вышколенной прислугой. Можно не сомневаться, что финансы им это позволят.

— Он мог бы получить все это завтра… сразу же… на следующий же день… если бы не я.