И только о своей жене — Джемма нисколько не сомневалась в этом — он не думал никогда в жизни.

Он хорошо к ней относился, делал все, что она просила, хвалил ее кулинарные таланты, однако она была уверена, что ему никогда не приходило в голову задуматься над реальным смыслом слова «жена» или увидеть в ней привлекательную женщину, как это сумел сделать Фредди.

— Я люблю его! Боже, как я люблю его! — шептала она в подушку.

Когда же ее сердце наполнялось тоской, а в голову закрадывались грустные мысли о том, что она никогда не будет значить для него больше, чем простая экономка, Джемма упрекала себя в неблагодарности. Он и так много сделал для нее. А главное — она могла видеть его каждый день, слышать его голос, заботиться о нем. И это уже было счастье.

Временами ей казалось, что ее мать находится где-то рядом, помогает и направляет свою дочь в ее трудной жизни. И кто знает, может, это именно мать побудила ее зайти в часовню со святым колодцем, да еще в тот момент, когда там находилась миссис Лудлоу.

Если бы в тот момент там не оказалось жены викария, Джемма не сомневалась, что она прошла бы прямо в открытую дверь, ведущую к конюшням, не обратив никакого внимания на мокрую дыру в полу, наполненную растениями. Мало ли в обветшавшем Приорате разных дыр?..

И теперь, глядя на лежащие на столе монеты, она сказала:

— Завтра кому-то придется поехать в Лондон за бутылками и флаконами. Нам казалось, что мы купили очень много, но после нынешнего наплыва посетителей кладовая заметно опустела.

— Я заметил, что почти все старались что-нибудь купить, — сказал виконт.

— Мне пришла в голову новая мысль, — сказала Джемма.

— Что же на этот раз?

— Одна из приехавших леди… по-моему, ты называл ее Бетти, поинтересовалась, сохранилась ли в Приорате та замечательная лаванда, какой он славился в прежние годы.

— Это была леди Каннингем, — объяснил виконт. — Я знаю ее с детских лет, она вышла замуж за нашего соседа и живет в девяти милях отсюда.

— Так что она имела в виду, говоря про лаванду?

— Наша лаванда всегда считалась необыкновенной, потому что обладала более стойким и сильным запахом, чем в других садах.

— Верно! Я ее видела! — воскликнула Джемма. — Хотя там все заросло сорняками, но все-таки большая часть того, что, по твоим словам, когда-то было плантацией трав, все еще сохранилась.

— Нам нужно посмотреть, что там смогут сделать наши старики, — предложил виконт. — Ведь теперь мы сможем заплатить им за любую работу, которую они для нас выполняют. Так что мы можем расширить поле деятельности.

— Если мы попросим наших старушек, вроде миссис Лэнг, у которой искусные руки, сшить нам полотняные мешочки, — добавила Джемма, — мы станем продавать лаванду. И можно будет делать, помимо этого, и другие ароматические смеси из цветочных лепестков.

— Меня ты назначишь продавцом? — с ехидцей поинтересовался виконт.

— Если ты можешь продавать воду, то сумеешь продать и другие вещи, — ответила Джемма. — Ведь ты видел сегодня, как все приехавшие жаждали купить что угодно, лишь бы увезти с собой какой-нибудь сувенир.

— Пожалуй, ты права, — ответил он с некоторой неохотой. — Вот только я не могу припомнить, был ли кто-либо из Окли когда-нибудь торговцем.

— Думаю, если ты пройдешься по вашему фамильному древу внимательно, все равно едва ли сможешь обнаружить предка, обедневшего до такой степени, как ты.

— Это верно, — грустно согласился виконт, затем добавил, уже веселее:

— Впрочем, сегодня я чувствую себя богатым, и все благодаря тебе, Джемма, и если Фредди не покажется в скором времени с бутылкой шампанского, то я сам открою ящик! Ведь должны же мы отпраздновать сегодняшнюю удачу!

— Я буду весьма признателен, если ты это сделаешь! — заявил появившийся в дверях Фредди. — Хоть я и считаю себя теперь мастерским плотником, но все же я только что наткнулся большим пальцем на гвоздь, когда открывал этот проклятый ящик, и теперь из ранки течет кровь!

— Тогда поскорее промой ее, — быстро сказала Джемма, — а я потом перевяжу.

— Да ничего страшного! — запротестовал Фредди.

Однако Джемма уже быстро вышла из комнаты и вскоре вернулась с чашей холодной воды и полоской чистой ткани.

Войдя в комнату, она обнаружила, что мужчины уже налили шампанское. Фредди повернулся к ней и поднял свой бокал.

— Я хочу выпить за одну очень серьезную маленькую деловую женщину, которую мы любим, которой восхищаемся! — торжественным тоном произнес он.