Я не слушал её бредни. Вышел в сад, но она бежала следом за мной, истерила и хныкала. Хоть особняк и был надежно укрыт деревьями от посторонних глаз, соседи в округе глухими не были, потому что бьющие басы за забором притихли. Вряд ли жители в элитном посёлке были привыкшими к шумным скандалам, какой устроила Жанна.

— Как и это опять всё, Макс? Да никуда я не поеду! — заорала она.

— Послушай, мне плевать на твои задвигоны. Не хочешь одеваться, можешь в белье уйти!

— Да щас прям!.. Билеты до Сочи стоили кучу денег, сезон ведь идёт! — заявила Жанна. — Я вернусь домой только с тобой, за твой счёт. А ты куда пошёл?.. Искать того, кто тебе ключи оставил?.. — Холёное лицо поморщилось. — Не самая лучшая идея, тебе не кажется?..

Она презрительно посмотрела по сторонам, ведь любопытные головы свидетелей показались из-за забора.

— Макс! — Жанна поддалась излюбленному проявлению недовольства: топнула ногой, когда я прикоснулся к ручке машины. — Макс, куда ты уходишь? Не уходи!

— Отпусти руку, Жанна, и оставь меня в покое! Неужели ты рассчитывала остаться со мной навсегда?

— Да, Макс! Да! Пожалуйста, не бросай меня!

Безбашенная бывшая вцепилась в моё плечо, буквально не позволяя открыть дверь «спорткара». Взирая на источник своей горечи, Жанна выплёскивала всю накопившуюся желчь наружу. Позади собралось человек пять свидетелей её унижения, но дурь из Жанны дальше пёрла.

— Вернись в дом, Макс! Там нас ужин ждёт! Пожалуйста! Вернись!

— Ты оставишь меня в покое? — слишком спокойно спросил.

Испуганная моей интонацией, (которую хорошо знала) она ослабила хватку. Хоть Жанна и устроила скандал, она ужасно боялась вспышек моего холодного гнева. А может, посторонние лица, созерцающие грандиозное шоу, её испугали больше.

— Пожалуйста, Макс, не уезжай… Только не уезжай, дорогой… И не злись, любимый… Я просто хотела… сюрприз тебе сделать…

В неконтролируемой истерике она довела себя до критической точки. Заломив руки, Жанна задергалась, как эпилептик и грохнулась без сознания на землю.

С ней и раньше подобное случалось, когда она в капризах не могла чего-то добиться. Но… fucke your mother! Только не в самые важные моменты моей жизни!

Чокнутая идиотка! Вместо того, чтобы поехать к Анне, пришлось везти в больницу Жанну.

Анна

Рой мыслей метался в моей голове. Среди беспрерывного потока разумных и не очень отчётливой была лишь одна: мне нужно немедленно уехать из Сочи. Такси приближалось к Садовой, а я, кажется, так и не назвала водителю номер дома. Всему виной подавленность, и никакого шанса, чтобы отвлечься, не было.

«Так и случаются разочарования в жизни, когда теряешь осмотрительность, Аня», — ругала себя.

Жаль, но встреча обернулась не так, как представлялась мне до поездки в «Лазурный Берег». У них-то всё вернулось в прежнюю стезю, а у меня нет. Стук сердца до сих пор отдавался в висках. Внутри сотрясала дрожь от пережитого унижения. Гадкое чувство. Хотелось плакать от того, что произошло в особняке — меня всю поездку не покидало плохое предчувствие, что не удастся ввести свою жизнь в нормальную колею. Я оказалась в подвешенном положении, но ни грамма не жалела, что подарила Максу участок. Ему и никому другому вверила лавандовую ферму.

Возможно, Лиля и другие знакомые не поняли бы меня. Но самые радикальные поступки мы совершаем ради тех, кого любим. Теперь господину Романовскому (или его юристу) будет неповадно разводить дальнейшую интригу и лишать наследства сына. Прозорливому бизнесмену придётся побороться за лакомую землю с достойным оппонентом. Как бы печально не закончились наши отношения, отчего-то я знала: Макс не позволит отцу уничтожить то, что стало и ему дорого.

— Ну и туман, — заговорил со мной водитель, сворачивая на нужную улицу. — И вроде дождя не было.

Что-то изнутри меня ответило само, рефлекторно:

— Дым. Что-то горит. — Исподволь я чувствовала, что, но сказать язык не поворачивался.

Вот оно — дурное предчувствие. Сердце сорвалось в пятки и учащённо забилось. Меня не было дома целый день, за это время произойти могло что угодно.

— Только не ферма, — подумала вслух.

— Номер вашего дома три «Б»? — обеспокоенно уточнил водитель.

— Да. Можете ехать скорее?

В самом конце улицы вечернее небо принимало нездоровый оттенок. Яркий сверкающий воздух сгущался, темнел, превращаясь из золотистого в грязно-серый. Это тонкие белесоватые нити дыма тянулись от фермы куда-то за горизонт.

— Думаете, ваш дом горит? — спросил мужчина, прибавив газу. — Может, лесной пожар?

И, не заботясь ни о собственной, ни о моей безопасности, набрал скорость почти девяносто.

«Быстрее! Быстрей!» — мысленно подгоняла водителя.

Пара сотен метров до дома показались мне длинными, как никогда. Приближающаяся картина менялась на глазах. Дым распространялся очень быстро. Небо приобретало зловещую окраску на горизонте, его заволакивало тёмными клубами и тучами, предвестниками грозы. Краски кругом сгущались, менялись от медно-красного до коричневатого цвета. На улице дул ветер, трепал кроны деревьев и вздымал песок с сухой земли. Солнце, уходившее в закат, освещало жутковатым светом плотный дым. За считаные секунды горизонта совсем не стало видно: купол неба за воротами участка заволокло непроглядной едкой чернотой.