Небольшой доклад о назначенных мне препаратах доктор Соколов внимательно выслушал. Он сделал последнюю запись, а я, надеясь на лучшее, сказала:

— Дмитрий Викторович, я хочу снова обрести свободное движение руки и улучшить эстетический вид кожи. Вы сможете мне в этом помочь?

— Конечно, я смогу вам помочь. В двух зонах у вас были серьёзные повреждения, но сейчас существует множество современных технологий. Я предлагаю сделать вам пластику, а другие рубцы мы уберём лазерной шлифовкой. Несколько недель терапии, и ваши руки будут иметь прежний вид.

— Хорошо.

— Но я должен вас предупредить, Анна Владимировна. Восстановительные и косметические процедуры не совсем приятные, и вам придётся пережить некоторое неудобство. Реабилитация после пластики, ежедневные перевязки, ограничения в питании, тщательный уход за кожей.

— Это не страшно, Дмитрий Викторович, — уверила я его. — Времени у меня достаточно.

— Взяли отпуск?

Я пропустила мимо ушей его не относящийся к приёму вопрос, и он тихим голосом продолжил:

— Остановиться вам есть где? Недалеко от нашего центра находится отличная гостиница. Если вы не успели подыскать что-то подходящее, администратор может вам помочь с устройством. У вас будет свободное время между процедурами. В красотах Кисловодска можно хорошо отдохнуть и набраться сил. После пластики, а это всё-таки вмешательство, вашему организму потребуется восстановление, и активный отдых пойдет вам только на пользу.

— Спасибо вам за консультацию и помощь, но я уже сняла квартиру, — не умышленно огорчила симпатичного доктора. Я отвыкла за это время от внимания мужчин, да и, если честно, избегала осознанно.

Время приёма вышло. Покидая кабинет, кроме вежливого «До свидания», Дмитрий Викторович ничего конкретного не услышал.

******

Дни в Кисловодске пролетали за днями, и в один из них, наслаждаясь долгожданной прохладой, я шла по улицам города в облюбованное кафе, где готовили вегетарианские блюда. Получив ежедневную порцию процедур и поблагодарив доброго кудесника — доктора Соколова, согласилась пообедать с ним сегодня в знак благодарности. За прошедшие недели я смогла неплохо изучить характер Дмитрия Викторовича и поняла: повышенное внимание к пациентам было его яркой чертой. Для него проявление заботы и профессионального такта являлись частью натуры. Вот почему многие люди обращались за помощью именно к нему. Помимо перечисленных качеств, он всегда был рад предложить своим пациентам здоровое человеческое общение. В моём случае последнее за долгие месяцы одиночества стало необходимым.

В зале уютного кафе в обеденное время было шумно и многолюдно. Заняв последний свободный столик, взяла на себя обязанность выбрать блюда для Соколова. Дмитрий Викторович застрял на приёме. Он попросил сделать заказ на моё усмотрение, подать который должны были к его приходу где-то через полчаса.

Напрягала ли меня не совсем традиционная ситуация — ожидание мужчины? Вовсе нет. Потягивая ароматный чай, я переписывалась с мамой в мессенджере, а по завершении ставших традиционными «Как твои дела, Анюта?» и «Замечательно, а ты там как?» принялась рассматривала фотографии, присланные ею. Впечатляющий листопад во Владивостоке — в груде листьев купались Джокер и Фрейя.

Да, выписавшись из больницы, я уехала из Сочи на Дальний восток на машине с молодожёнами, где у тёти гостила мама. Столь решительная смена географического места жительства пошла мне на пользу. После заживления физических потихоньку затягивались душевные раны, благодаря старой-новой работе.

Приехав в Приморский край, я оставила за бортом не только лавандовый бизнес, но и фриланс — вернулась к истокам, с которых когда-то начинала. В Дальневосточном университете нашлось вакантное место для филолога из Питера в отставке. Преподавание вкупе с работой со студентами стали моим спасением, в сложные минуты помогали не думать о Максе. И если из мыслей удалось с трудом изгнать его образ, то из сердца — нет. Я часто видела его во снах, и ненавидела наступившее утро. Моя любовь к упорному мальчишке оказалась слишком огромной, безграничной. Именно по этой причине я затерялась как можно дальше от южной части страны и порой тяготилась, потому что «с глаз долой — из сердца вон» не сработало.

Звук упавшей ложки и последовавший заливистый детский смех обратили на себя внимание посетителей кафе. Я оказалась в том числе и не смогла не улыбнуться очаровательной голубоглазой девчушке. Малышка примерно десяти месяцев от роду сидела на высоком детском стульчике за столом в передней части зала, а за декоративной ширмой взрослая женщина пыталась уговорить её поесть.

— Э-еть. — Видимо, на детском языке это означало «нет». Малышка отвернулась от ложки с картофельным пюре, показав мне умильную улыбку и четыре передних зуба.

Похоже, что тётя, сидящая напротив, понравилась ей. Миленькая, словно маленький ангел, белокурая девочка захлопала в ладоши и повернулась в полоборота, отказываясь от вкуснейшего обеда, что предлагала ей женщина. Я отчётливо слышала, как она обречённо вздохнула, потому что ребёнок проявлял упрямство, а моё сердце сделало тройной кульбит.

«Господи! Ничего себе! Девочка так похожа на Макса. Если бы не светлые волосы и голубые глаза, я бы подумала, что это его дочь… с Жанной. А может…»

Я сглотнула комок, подступивший к горлу. Сравнение не показалось мне бредовым, а не видимый до этого из-за плотной ширмы человек ласково проговорил:

— Анечка не будет больше баловаться. Айда ко мне.

Макс. Там за ширмой сидел Макс! Его голос я даже во сне могла узнать.

«Неужели он приехал из Москвы в Кисловодск под конец бархатного сезона?» — задалась вопросом, не отводя глаз от ширмы. Каждый день я обедала в этом популярном городском кафе и раньше его здесь не встречала.