– Я что-то чую, – сказал он.

– Магию? – нахмурилась Ибана.

– Не знаю. Что-то есть, но я не могу определить. Как будто оно в нас, вокруг нас.

– Всевидящие? – предположила Ибана.

Стайк о них не подумал.

– Дайнизы же славятся этими паскудами?

– А мы понятия не имеем, на что они способны.

Стайк вспомнил вчерашнюю встречу с Ка-Поэль – то ли реальную, то ли ему просто почудилось, – и с его лица отхлынула кровь. Тогда он не понял, но теперь ясно почувствовал, что его пометили. Стараясь не думать об этом, он вытащил тяжёлую саблю и провёл по лезвию большим пальцем.

– Не оскорбляй меня, – огрызнулась Ибана. – Я сама её точила.

– Просто проверяю! – заверил Стайк. – Это твоя?

– На самом деле папы. Он ещё делает иногда обычные клинки, чтобы не потерять навык.

– Он?.. – Остаток фразы повис в воздухе.

Ибана отвела глаза.

– Выздоравливал, когда мы вчера уезжали. Исцеление избранного чуть не убило его. – Она нахмурилась, глядя вдаль. – Это дым над Гринфаэр-Депс?

До этого всё внимание Стайка было приковано к побережью. Он перевёл взгляд на плато и с удивлением заметил, что над западной частью города поднимаются густые клубы чёрного дыма. У него внутри всё сжалось. Если Гринфаэр-Депс загорится, то весь район пало может погибнуть. Такая перспектива мало кого из крессианцев обеспокоила бы, но Старик Флес сейчас там.

– Я уверен, что ученики его вытащат, – мягко сказал он.

– Знаю, что вытащат, – бросила Ибана, Проверив затвор карабина, начала его перезаряжать. – Не хватало ещё бунта в Гринфаэр-Депс, когда на нас напали.

– Если бой начался всего пару часов назад, может, в Гринфаэр об этом ещё не знают? – размышлял Стайк вслух.

Интересно, как разруливает ситуацию Линдет? Она успешно справлялась с давлением с разных сторон, и в городе полно черношляпников. Наверное, будет держать их поближе к себе и отпустит в бой только в крайнем случае. Если дайнизы доберутся до предместий, то жёсткость нынешнего боя покажется беззаботной перестрелкой по сравнению с тем, что разразится тогда.

Стряхнув задумчивость, Стайк поравнялся с авангардом, где нашёл Шакала. Тот теперь ехал на лошади вороно-чалой масти. Рядом с ним скакал майор Гастар с залитым кровью лицом. Пика со штандартом «Бешеных уланов» была сломана, скреплена ремнём и теперь стала короче и кривее.

Почему-то казалось, что так даже лучше.

– Приказы, полковник? – спросил Гастар.

Он попытался отдать честь, но не смог поднять руку до головы.

Стайк восхищался самоотверженностью этого человека, но не выказал ни капли жалости. Штуцерники – не Бешеные уланы, но стойкости им не занимать.

– Будем двигаться вдоль берега. Отсюда до порта равнина, а гарнизон будет по горло занят войсками дайнизов. Мы проскачем через пляж к леди Флинт за приказами.

– Мы теперь подчиняемся приказам? – негромко, с лёгкой долей сарказма поинтересовалась Ибана. – Либо ты стареешь, либо действительно так безоговорочно доверяешь решениям Флинт.

– И то и другое, – ответил Стайк. – Но наверняка мы узнаем, если переживём вторжение. – Ещё раз оглядев усталые лица и измученных лошадей, он привстал в стременах и поднял саблю. – Вперёд, в бой!

Всего в десятке шагов перед Стайком в землю с силой пушечного ядра врезался огненный шар. Амрек встал на дыбы, заржав от ужаса, и Стайк, у которого совершенно онемели ноги, выпал из седла, сжимая в одной руке саблю, а в другой карабин. От удара о землю перехватило дыхание и зазвенело в ушах, словно его огрели валуном.

Лошади с топотом неслись по усыпанному камнями берегу мыса, Стайк почти ничего не видел из-за густого порохового дыма, озаряемого время от времени магическими шарами и взрывами пушечных снарядов. Дайнизы усердно поливали берег орудийным огнём, их не слишком беспокоило, что они могут попасть в своих.

Справа от Стайка штуцерники в алых мундирах и солдаты гарнизона в жёлтом сражались с нескончаемой, хотя и нескоординированной волной дайнизов, наступающих слева. На пляже валялись трупы всех трёх отрядов.

Стайк поднялся на ноги, отбросив сломанный при падении карабин, и схватил горячее дуло атакующего дайниза. Отведя короткий штык себе над плечом, он уложил солдата единственным ударом сабли в шею.

– Амрек! Амрек, проклятье!

Стайк искал Амрека среди трупов лошадей, но ни одна не была подходящих габаритов. Где-то в дыму слышалось ржание, но он не смог определить, где именно, и бросился в ближайшую сшибку дайнизов и фатрастанских солдат.

Броня на нагрудниках дайнизов, как и у кирасиров, была только спереди и удерживалась кожаными ремнями, идущими через плечи и вокруг спины. Стайк саблей разрубил позвоночник дайнизу, зайдя со спины. Рядом упал штуцерник, поражённый штыком дайнизки. Стайк схватил её сзади за шею и сжимал, пока женщина не обмякла, а затем швырнул тело на беднягу, которого она проткнула.

Рядом взорвалось ещё одно ядро из мортиры, и Стайк почувствовал, как горячая шрапнель прорвала мундир и оцарапала бок и ноги. Он пошатнулся от взрывной волны, едва не лишившись головы, когда ядро отскочило от земли в двадцати ярдах от него и, пролетев у него над плечом, пробило дыру в нагруднике дайнизского мушкетёра.