Меня словно громом поразило: ОРИГИНАЛ!!! Это ведь мой оригинал! Ну да, конечно, ведь я никогда не была с такими волосами, да еще фото сделано на фоне города, здания которого не похожи на Стокгольмские…

Я резко перевернула фотографию и наконец прочла подпись, явно оставленную рукой Джерома Баркера: “Катарина Зарр. Дата рождения: 31.05.20**”.

От прочитанного меня переклинило. Несостыковка. Грубая, ужасная, жестокая несостыковка… Все клоны намного моложе своих оригиналов. Это общеизвестный факт. Потому как клон не может быть создан в одно время с зачатием эмбриона своего оригинала, а значит не может родиться в одно время со своим оригиналом – сначала рождается клетка, потом из клетки воспроизводится клон. Может быть, эта девушка совсем не на много старше меня? Меня могли сконструировать из её клетки сразу после её появления на свет, но… НО ЧТО С ДАТОЙ ЕЁ РОЖДЕНИЯ?! Почему Джером Баркер записал датой её рождения дату моего прихода в этот мир?!

Все мои движения были быстрыми, хотя внутренне я старалась не спешить. Я оделась в свою старую одежду, которую так сильно надеялась выбросить уже сегодня, заплела привычный, высокий хвост с косами, и продела его через кепку, несколько минут погипнотизировала своё отражение в зеркале, привычно пытаясь рассмотреть в отражении своих глаз душу… Этого не может быть, но… Если это так… Как же это жестоко! И как оживляюще! Нет, это слишком… Слишком хорошо и слишком плохо одновременно. Такого не может быть.

Выйдя в главную комнату, я в который раз скользнула взглядом по циферблату настенных часов: без десяти час. Я могла бы подождать ещё чуть-чуть, могла бы дождаться возвращения Брэма, чтобы рассказать ему всё, но я и без того уже оттянула время, и… Вдруг он оттолкнёт меня? Испугается… Нет, Брэм точно не испугается. Но может убить меня одним лишь презрением к моей клоновской природе: одно дело говорить, что клоны “не так уж и отличаются от людей”, и совсем другое узнать, что клон вошел в твою жизнь. И если так, если он оттолкнёт меня, тогда у меня возникнет сразу две проблемы… Нет, лучше одну решить сразу. До того, как услышу от Брэма страшное – или всё же не услышу? Риск слишком высок…

Я решила выходить. Прямиком к Мортон. Пистолета у меня больше не было, но зато была уверенность в том, что в случае необходимости я прекрасно справлюсь и кухонным ножом – речь не об убийстве, нет, лишь об угрозе.

В этот момент я была на сто процентов уверена в том, что Мортон должна знать правду. Потому что если не она, тогда кто?

В какой-то мере я надеялась на то, что по пути к набережной столкнусь с Брэмом, но этого не произошло: я оглядывалась по сторонам, всматривалась в даль набережной, но знакомой, огромной фигуры Брэма нигде не видела. Решив, что так может быть даже лучше, я подошла к остановке и начала ожидать уже известный мне четырнадцатый автобус. Сначала пришел тридцать шестой, забравший с остановки группу детей, затем двадцать восьмой, забравший всех остальных. Я осталась на остановке одна, мой автобус, согласно информации, выдающейся электронным табло, должен был прийти уже через четыре минуты. В своём напряженном ожидании я старалась успокоиться, а заодно и заставить себя прекратить надеяться на сказочно-страшное, поэтому когда прямо передо мной остановился огромный автомобиль чёрного цвета, я не сразу обратила на него внимание. Поняла же, что стоило бы испугаться его – ведь на остановке разрешено останавливаться только городским автобусам, – когда напротив меня выросло сразу два громадных оригинала: один рыжий, второй бритоголовый – обоих я видела впервые в жизни. Прежде чем я поняла, что происходит, они скрутили мои руки и за пару секунд буквально втолкали меня в машину. Я не успела даже вскрикнуть: на лицо мне сразу же наложили тряпку со странным запахом, от которого я почти сразу потеряла сознание, успев заметить только то, что за секунду до моего полного выхода из строя на голову мне надели непроницаемый мешок.

Я начала возвращаться в сознание. На голове у меня уже не было мешка, перед глазами начали проявляться незнакомые очертания роскошно обставленного кабинета: мебель из отполированного дерева, много позолоченных побрякушек, тяжелые шторы, коллекционные книги в шкафу, политическая карта мира, большое окно, занавешенное матово-белым тюлем, за которым виднеется зелень: деревья, трава – я нахожусь на первом этаже?.. Между мной и окном массивный, огромный стол – намного солиднее того, что в Миррор был у Мортон. Я почти сразу осознала, что сижу на стуле… И что мои руки неестественно заломлены назад. Попробовав ими пошевелить, я поняла, что их скрепили веревкой, после чего перекинули за спинку стула таким образом, чтобы, пребывая в бессознательном состоянии, я не завалилась на пол.

Позади вдруг послышались шаги. Я сразу же замерла.

– Пришла в себя? – голос был мужским и скрипучим, старческим. – Мы здесь одни, так что на некоторое время можешь расслабиться, – он начал обходить меня слева, я повернула голову и сразу же хорошо рассмотрела говорящего. Это был старик с густыми, тщательно уложенными и полностью седыми волосами, высокий, жилистый, с голубыми глазами, одетый в явно дорогой, в чёрную полоску костюм, из-под которого проступал белоснежный ворот рубашки, подобранный тёмно-синим галстуком.

Обойдя стол, он сел в кресло, таким образом оказавшись прямо передо мной, и, упершись локтями в подлокотники, соединил пальцы обеих своих рук, после чего вдруг спросил:

– Знаешь, кто я такой?

Я впервые его видела. Но что-то в нём было такое, что смутно намекало мне на то, что мы могли быть знакомы, хотя я и была уверена в обратном.

Естественно я не собиралась отвечать. Я его не знала, но при этом против своей воли сидела перед ним связанной. К моему горлу вдруг подступил ком… Неужели… Меня схватили, потому что вычислили, что я клон? Попробуют разобрать? Уже сегодня?.. Нет. Нет-нет… Я ведь только… Нашла Брэма…

Я попыталась обуздать свои нервы. Закусила щеку изнутри. Все мои догадки – только догадки. Нужно узнать наверняка…

Так и не дождавшись от меня ответа, продолжая смотреть прямо в мои глаза, которые я упрямо не собиралась отводить в сторону, старик решил продолжать говорить:

– Я Хонас Зарр, бывший и, надеюсь, уже в следующем году будущий президент этой замечательной страны.

От услышанного у меня перехватило дыхание – меня нашло шведское правительство, а значит, на меня охотились, чтобы завершить мой разбор на органы! Но моё внимание вдруг резко перетянуло на себя имя этого оригинала: Хонас Зарр. Мою точную копию звали Катарина Зарр – по крайней мере, именно это имя было написано на не моей фотографии, которую я нашла в дневнике Баркера!