Приземлились мы где-то через полчаса, высоко над деревьями.

Я дрожала и потирала руки из-за холода, неизбежного так высоко в горах.

– Не переживай. Тебе недолго будет холодно, – заверил меня Карр, спешившись и достав из кармана небольшую книгу. – Согласно тому, что я прочитал вчера вечером, от этой способности твой организм перегревается, поэтому… – он обвел рукой пейзаж.

– Плюс здесь нечего сжигать, да? – И нет свидетелей на случай, если он решит сломать мне шею.

Я быстро глянула на него и тут же отвернулась, отстегивая ремни, потом соскользнула по передней лапе Тэйрна.

«Ты уж не бросай меня».

«Никогда. Я сожгу его заживо раньше, чем он успеет сделать к тебе хоть шаг».

– Именно. – Карр внимательно оглядывал меня, но я избегала его взгляда, проверяя, не соскользнула ли перевязка с колена. – Мне всегда интересно, как природа находит равновесие.

– Не понимаю, что вы имеете в виду, профессор.

– Такая мощь в такой… – он вздохнул. – Ты бы сама не назвала себя хрупкой?

– Я такая, как есть, – ощетинилась я.

И я никогда не давала этому профессору повода думать иначе.

– Я не хотел задеть тебя, кадет, – он пожал плечами, глядя на седло. – Это равновесие. В своей работе я постоянно вижу примеры естественного сдерживания силы. В твоем случае – твое тело.

В груди Тэйрна зарокотало, когда он сдвинул маленького дракона Карра, пихнув его плечом.

– Твой дракон мне не доверяет, – констатировал Карр, будто это была академическая задачка. – А учитывая, что на данный момент он сильнейший в квадранте…

«Но не на Континенте», – признал Тэйрн.

– …это значит, что и ты мне не доверяешь, кадет Сорренгейл, – он выдержал мой взгляд. Его белые волосы плясали на горном ветру, как перья. – Почему?

«Нет смысла врать».

– Не считая того, что вы зовете меня хрупкой? – Я не отходила от лап Тэйрна, готовая вскочить в седло, если придется. – Я же была во дворе в тот день, когда вы убили Джереми. Его печать манифестировалась – и вы переломили ему шею, как сучок, на глазах у всех нас.

Карр задумчиво склонил голову.

– Это так. Что ж, его охватила немалая паника, ведь широко известно, что знатоки предопределенности не имеют права на жизнь. И я положил конец его страданиям раньше, чем он успел предвидеть свою смерть.

– Никогда не понимала, почему чтение мыслей значит смертный приговор. – Я положила руку на лапу Тэйрна, будто могла впитать его энергию, хотя и так уже чувствовала, как она струится во мне.

– Потому что знание – это сила. Тебе, дочери генерала, это знать положено. У нас не может свободно разгуливать человек с полным доступом к засекреченным материалам. Это угроза безопасности всего королевства.

И все же Даин жив.

«Потому что Аэтос для них полезен, пока он под их контролем, – Тэйрн выпустил у меня над головой клуб пара, и рыжий кинжалохвост попятился еще дальше. – И его способность ограничена физическим касанием, то есть ею проще управлять».

– Итак, ты не обязана мне доверять и, если так хочется, можешь использовать силу хоть в седле на драконе, но, надеюсь, ты поверишь, что я не планирую тебя убивать, кадет Сорренгейл. Терять такой актив – трагедия в военное время.

Актив.

– А то, что ты связана с Тэйрном, делает тебя и Риорсона самой желанной парой всадников, что видело это королевство за очень долгое время. Можно дать совет? – он прищурился.

– Прошу.

Он хотя бы говорил беспощадно честно, и я знала, чего от него ожидать.

– Разберись, кому верна. У вас с Риорсоном есть выдающиеся, смертоносные способности, каким позавидует любой всадник. Но вместе? – он нахмурил кустистые брови. – Вместе вы уже внушительная сила, и командованию может стать невыгодно ваше существование. Понимаешь, к чему я? – его голос смягчился.

– Наварра – моя родина, профессор. Я отдам за нее жизнь, как и любой Сорренгейл до меня.

– Превосходно, – он кивнул. – А теперь – за дело. Чем раньше ты научишься сдерживать молнию, тем скорее можно будет не морозить здесь задницы.

– Тоже верно, – я оглядела хребет. – Вы хотите, чтобы я просто… – я обвела рукой горы.

– Предпочтительно – где угодно, лишь бы не здесь, да.

Я присмотрелась к далеким пикам.

– Даже не знаю, как я призвала ее в прошлый раз. Это была… эмоциональная реакция.