«Позволь помочь!» – крикнула Андарна, и сердце заныло, хоть и трещало от бегущей по венам энергии.

Я не успевала посмотреть, где она, – только надеялась, что все еще у форпоста.

«Только не больше, чем нужно», – сказала я ей.

Я с трудом сглотнула, сжимая здоровой рукой окровавленный кинжал, пока мы мчались прямо на стену виверн. Я прикоснулась к ее золотой силе – и она разлилась по мне, прорвалась через меня, останавливая вокруг время.

Тэйрн раскинул крылья, воспарив перед вивернами, что продвигались дюйм за драгоценным дюймом, пробиваясь через магию Андарны своей мощью.

Я должна была хотеть убить этого вэйнителя – и, помогите мне боги, я хотела.

«Сейчас!»

Я вскинула руки к вэйнителю и приказала молнии разорвать небо – и она подчинилась, ветвясь во все стороны, но мне хватало и одного серебристо-синего зигзага. Я сосредоточилась на ближайшем к вэйнителю и опускала его медленными порывами. Руки вибрировали, и я чувствовала, как сила Тэйрна толкает меня за мои пределы, когда схватила падающую ветвь и из последних сил навела на вэйнителя.

«Еще, Тэйрн!»

Он взревел – и через меня прошла сама молния, обжигая легкие, обугливая легкие, на фоне ослабевающей силы Андарны. Мне не нужно было быть с ней, чтобы чувствовать ее измождение, ее нахлынувшее бессилие. Но я зачерпнула немного, лишь то, что было необходимо. Сегодня Андарна выживет – пусть даже только она одна.

У меня была только пара мгновений, иначе столько силы прожгло бы меня насквозь.

За мысленным барьером закричал Ксейден, и его боль и страх – сильнее, чем я могла выдержать. Но у меня не было времени на него, не было времени гадать, что будет, если ничего не получится. Потому что сейчас я сосредоточилась на мести с таким холодом в душе, что гордилась бы и моя мама.

Наконец поставив молнию на место, чувствуя, как шипит кожа, я высвободила пружину времени и распрямилась, чтобы своими глазами увидеть, как она ударила точно и убила вэйнителя первым же касанием. Словно время еще не пришло в движение, его тело медленно повалилось со спины виверны.

На моем следующем вдохе больше половины чудовищ упало с неба, словно я попала в них, и рана в боку, будто дождавшись, когда я сделаю свое дело, разгорелась, грозя сжечь меня заново.

«Слева!» – заревел Тэйрн, мотнувшись к виверне и ее всаднику, полетевшим на нас с ненавистью в глазах.

Появилась теневая веревка, поймав вэйнителя за шею, Тэйрн ушел от удара влево, и я с трудом удержалась в седле.

Ксейден стащил всадника со спины чудовища вниз, прямо на клинок в своей вытянутой руке.

Проклятье, иногда я забываю, как он прекрасно смертоносен.

Зная, что теперь все выживут, я отдалась гравитации и соскользнула со спины Тэйрна.

«ВАЙОЛЕТ!» – услышала я в падении крик Ксейдена.

Глава 38

Если столкнетесь с незнакомым ядом, лучше дать пациенту все имеющиеся антидоты. Пациент в любом случае умрет, но вы хотя бы узнаете что-то новое.

Майор Фредерикс. Современное руководство для целителей

Я думала, что умру.

Вокруг шипел ветер, желудок словно остался где-то надо мной.

Потому что я падала.

Бесконечно падала.

Тэйрн заревел, и от паники в его вопле я открыла глаза, чтобы увидеть, как он спикировал за мной. Но не чувствовала его в голове, не чувствовала под ногами пол библиотеки, не могла коснуться энергии. Я была отрезана, больше не заземлена.

Спина во что-то врезалась, выбив из меня дух, и падение замедлилось, но не прекратилось, а вокруг нарастало и гасло золотое марево. Ветер стих, грохот разрушений и звуки резни приостановились, зато огонь внутри бушевал, пожирая меня горячими зубами. Время.

Андарна остановила время остатком своих сил.

Я на ее спине, падала… потому что ей не хватало сил нести меня, зато хватило отваги ворваться в гущу битвы. Теперь горели и мои глаза. Ее не должно здесь быть. Она должна была дожидаться в форпосте, в безопасности, прячась от виверн втрое больше нее.

Остались ли виверны? Или мы достали всех?

Когда время снова сдвинулось и по коже хлестнул ветер, я соскользнула с ее спины – в сильные человеческие руки.

– Вайолет, – я узнала глубокий, паникующий голос. Ксейден. Но не могла двинуться, не могла даже разлепить губы, чтобы издать крик боли от того, что он надавил на рану. – Вот дерьмо, это яд. Борись.