– Подождать?
– удивился я.

– Да.

– Могут. Но зачем?

– Видишь ли... Дело в том, что у меня к тебе тоже дело.

– Дело? Какое? По ремеслу или нет?

– Я хочу попросить тебя взглянуть на нашего лекаря, - попросил старейшина.

Взглянуть на местного лекаря? На того, на кого местные жители полагали свои чаяния все эти пять долгих лет, и кто заболел очень сильной болезнью, которую никто не мог вылечить?

– Взглянуть-то я могу, - немного подумав, согласился я.
– Но не уверен, что чем-то смогу помочь.

Все верно - таким молодым зельеварам, как я, открыты лишь простые рецепты, по которым мы можем варить только слабые зелья. Да, такие зелья тоже лечили людей, но в отличие от хороших, добротно сваренных зелий, они и действовали слабее, и ждать их эффекта приходилось дольше. Но, со временем, когда молодые набираются опыта, они проходят новый, сложный экзамен, и тогда им дают доступ к более сложным рецептам.

– А ранее знание сложных рецептов будет для вас неполезно, - заявил нам однажды господин Бельдигус.
– Сложные рецепты потому и называются сложными, что их нелегко исполнить. Особенно таким новичкам без году неделя, как вы.
– Он обвел взглядом кандидатов в гильдию.
– Каждый сложный рецепт - это масса редких ингредиентов. Запорите зелье и что? Столько редких растений вы тогда перепортите? Ну ладно - растения еще что! В случае неудачи вы и людей потравите. На кого тогда ляжет ответственность? Конечно - она ляжет на гильдию. А это - недопустимо!

Вот. Несчастного лекаря многие пытались лечить. И ни у кого не вышло. Чем тогда ему смогу помочь я?

– Ты все же взгляни - может, что придумаешь, - неопределенно ответил он.

– Взглянуть - это можно, - согласился я.

Все так: долг зельевара - приложить все силы, чтоб исцелить больного.

Двор деревенского лекаря находился в противоположной части деревни, которая была ближе всего к дороге. Дом врачевателя не был таким добротным, как дом бывшего зельевара, зато его огород был в три раза больше. Что неудивительно, ведь над ним трудились три человека: женщина постарше, скорее всего, жена, вторая, помладше, скорее всего, его дочь, и одна девчушка - видимо, младшая дочка.

– Доброго здоровьечка, Меланья, - поприветствовал старейшина старшую из женщин.
– Боги вам всем в помощь.

– Спасибо на добром слове, Маркус.
– Женщина распрямила свою крепкую спину и грустным взглядом взглянула на старейшину.
– Только вот вряд ли боги на нашей стороне, - пожаловалась она.

Старик все прекрасно понял.

– Как Димитрий?
– поинтересовался у Меланьи старейшина, опираясь одной рукой на крепко стоящий плетень.

– Ой, все так же, без изменений.

– Да?

– Ой, да. Мается, бедненький. Весь в жару да в поту.

– Печально, - со вздохом ответил Маркус.

– Ага. Как проснется, то сразу просит пить, а потом он снова впадает в проклятое забытье.

– М-да.

– И так каждый день. Ох, боги, боги - за что мне такие печали?
– запричитала хозяйка.

Вот как? Ужасающие симптомы.

– А это кто с тобой?
– Пожилая женщина утерла скупую слезу и печальный взгляд на меня.

– Молодой зельевар, - представил меня старейшина.

– Этот что ли, пришлый?
– бросила она недовольно.

– Все верно.

– И чего он тут делает?
– сразу же насторожилась та.

– Я хочу, чтобы он попробовал вылечить твоего мужа, - предложил он ей.

Услыхав об этом, доселе миролюбивая женщина вдруг изменилась в лице.

– Кто? Он? Этот молокосос недотепа? Эта сухая рыжая щепа исцелит мне мужа?
– заголосила она. От ее громкого крика ее дочки вмиг бросили всю работу, а с ближайшего дерева поднялись стаи птиц.
– Он? Моего мужа? Да ни за что!

Я слегка ошалел от ее громкого крика и от причин отказа. Молокосос? Недотепа? Рыжая щепа? С чего вдруг мне такие нелестные прозвища? И какое отношение это все имеет к лицензии зельевара?