Шрифт:
Мои руки вновь обиженно сжались от нахлынувших чувств. Но пожилой старейшина остался невозмутим.
– И почему ты не хочешь, чтоб он похлопотал над твоим супругом?
– спросил он ее ровным голосом.
– Как с чего? Да он же его прикончит!
– вмиг заявила она.
– С чего ты взяла?
– С того, что он зельевар!
– Но зельевары ведь лечат.
– Лечат? Лечат, или калечат, как и тот, предыдущий?
– заявила она с намеком.
Опять наклепы ни за что ни про что. Пусть старый зельевар что-то накуролесил. Но я же не отвечаю за его поступки? Не отвечаю же, да?
– Но это же другой зельевар, - резонно возразил ей старейшина.
– И что, что другой?
– она бросила на меня молниеносный оценивающий взгляд.
– Откуда я знаю, что он что-то может? Он что, кого-то у нас вылечил? Или хоть чем-то отличился?
– Пока нет, но...
– И ты хочешь, чтобы я пустила его к постели своего мужа?
– набычилась женщина.
– А вдруг он его окончательно угробит?
Маркус бросил на меня взгляд, полный вселенской печали, и вновь повернулся к женщине.
– Меланья. Этот паренек, - староста указал на меня своим крепким пальцем, - может быть единственной соломинкой, которая сможет вытянуть твоего мужа с его плачевного состояния.
– Но он же зельевар!
– Что с того?
– Но он же молодой!
– Что с того?
– Но он же...
– Скажи, Меланья - у тебя на примете есть кто-нибудь другой? Кто-то еще готов взяться за исцеленье Димитрия? У нас, в деревне, таких, например, нет.
Взгляд женщины из недружелюбного мигом сменился на донельзя печальный. Все верно - плохо, когда в деревне есть всего один лекарь. Если он заболеет, то вылечить его будет некому. Из соседней деревни лекаря не позовешь - никто захочет идти по опасным дорогам. Мало ли на кого по пути нарвёшься - на злого зверя или на человека. Самого больного в таком состоянии в другую деревню никто не повезет - он может скончаться, так и не доехав до места. То же касается лекарей из города.
– Ну, что, Меланья? Дашь юному зельевару возможность себя проявить!
– поднажал старейшина.
– Ладно, уж, пусть берется, - согласилась она с тяжким вздохом.
– Но ежели мой муж через несколько дней внезапно протянет ноги, тогда я его...
– Она погрозила мне увесистым кулаком.
Да уж - начинать свое служение с такого тяжелого случая мне не очень хотелось. Честно говоря, я очень надеялся, что моими первыми заданиями будет лечение самых обыкновенных соплей или кашля, ран или синяков. А тут нужно лечить больного, который прочти что при смерти. Да и то - на мое лечение соглашались едва ли не из-под палки.
Но судьбе никто не указ - придется начинать именно с такого.
– Отведи Аларика в дом, в вашу спальню и помоги ему, если надо, - распорядился Маркус.
– Незнакомца! В нашу спальню! В то место, где я с моим мужем...
– Меланья снова попробовала вспыхнуть праведным гневом, а потом окончательно махнула на все рукой.
– Пошли, окаянный, - проворчала она, и, вытерев руки о платье, медленно пошла в сторону дома.
– Покажи себя, - бросил мне на прощанье старейшина и, развернувшись, степенно зашагал по своим делам.
Осмотр больного занял у меня много времени: я померил ладонью тепло в самых разных местах, заглянул в глаза, оценил дыхание, послушал, как бьется сердце, и даже принюхался к запаху изо рта.
– Ну что?
– спросила Меланья после того, как я закончил осмотр. За то время, когда она за мной наблюдала, ее настроение несколько смягчилась - видимо она думала, что я не захочу долго возиться с больным. Но я поступил, как должно, не став спешить понапрасну.
– Очень сложный случай, - признал очевидное я.
– Да вижу я, что тяжелый. Но что это такое?
– Похоже на какое-то сильное отравление, - выдал я свой вердикт.
– Ой беда, ой беда, - вновь запричитала женщина.
– Сделать-то что-то можно?
– спросила хозяйка дома.
– Обычно молодых зельеваров не учат таким зельям, - честно ответил я.
– Но...