Она призадумалась.

– Далековато, - с неохотой отозвалась она.
– И лететь одной страшно.

Я понял, что она вредничает по привычке. Воздухом не лесом, да и лететь не так уж далеко. Снова спорить, убеждать, доказывать? Нет, я знал другой, более действенный способ.

– С меня еще один горшочек меда. Внеочередной.

Тело Цикуты непроизвольно напряглось. Готовые к полету крылья басовито тренькнули.

– Что искать?
– деловито осведомилась плутовка.

– Жизнь-трава похожа на пушистый одуванчик. Ты их должна была встречать в своем лесу. Ее ни с чем не спутаешь. Зеленые стреловидные листья, желтый стебель с тебя величиной. На нем алая подушечка с семенами - такими, что мы только что нашли.

– Жди, - только и сказала она, и тут же взлетела за кроны деревьев.

И я стал ждать. А что мне ее оставалось делать?

Цикута вернулась через полчаса. Усталая, но довольная, она спустилась с небес прямо на мое плечо.

– Ну?
– воскликнул я в нетерпении, не давая ей отдышаться.

– Есть, - ответила она радостно, едва перевела дух.
– Точно такая травка, что ты описывал. Листья-стрелы, желтый стебель и семена.

– И где?
– сгорая от нетерпения, продолжал я допрос.

– На самом удобном месте. Прямо на вершине башни, - выпалила она.

Я нахмурился. Это для тебя, шестикрылая, самое удобное место. А для меня как раз наоборот, - мне ведь придется лезть за Жизнь-травой снизу. Хотя, расти она в более благоприятном месте, кто знает, просуществовала бы она так долго?

– А семян? Сколько в цветке было семян?
– задал я самый главный вопрос.

Цикута улыбнулась.

– Много. Еще много. Как минимум половина.

Здоровски! И до заката еще далеко.

– Так чего же мы ждем?
– радостно воскликнул я.
– Ци! Показывай дорогу!

То, на что у проворной летяги ушло пятнадцать минут, у меня ушло два часа. Два часа блужданий по сырому лесу, среди колючего кустарника, поваленных деревьев, корневищ и груд камней. Казалось, что лес по каким-то причинам вознамерился не пропустить меня к этой исключительной находке. Колючий кустарник впивался в мою одежду крепкими шипами величиной с палец. Поваленные деревья намертво перекрывали мне путь своими огромными ветвями. Корневища, словно выползшие из нор змеи, не давали возможности твердо ступить на землю. А обходя груды разбросанных по лесу камней, я делал длинные петли, вовсе не укорачивающие выбранного пути.

Но я не унывал! Ведь впереди меня ждал такой исключительный приз!

– Мы с ребятами часто ходили в лес за редкими травами. Но ничто не может сравниться с поисками Жизнь-травы! Жизнь-трава по сравнению с остальными травами это как торт по сравнению рыбной похлебкой. Как настоящий меч по сравнению с его деревянной копией. Это как настоящая магия против нашей, детской...
– сообщал я раз за разом возвращающейся Цикуте.

Черно-зеленая громадина Орле-де-трумма выросла передо мной внезапно. Старая крепость не устояла перед сдвоенным напором времени и леса, давно став их неотъемлемой частью. Раствор, скреплявший обтесанные камни, уже давно раскрошился, а вместе с ним рухнули крепостные стены и перекрытия, превратив некогда величественную крепость в груду обычных камней, покрытую мхом, лишайником, ползучими лианами и редкими кустиками травы. Правда, эта груда была достаточно большой.

Из прошлого великолепия уцелела лишь одна башня. Да и то, "уцелела" было слишком громко сказано. Деревянные двери и окна давно сгнили, уступив место комьям паутины и мелким лианам. Щели между камнями стен углубились, грозя вот-вот разрушить и без того непрочное строение. Подойдя почти вплотную, я увидел, что лестничные пролеты башни были в еще худшем состоянии. Их не было. Остались только квадратные брусья да выступы камней, на которых некогда держалась упавшая конструкция. А последний, четвертый этаж, столетиями обвиваемый всеми ветрами и подмываемый дождем и снегом, обрушился вниз. У башни не было и потолка. Вместо него осталось лишь два широких выступа.