– Ничего себе!
– Я задрал голову к небу.

– Что, впервые видишь, да?
– догадалась летунья.

– Да. Раньше я только слышал об Орле-де-трумма. Сам я в северный лес далеко не ходил.

Цикута критически сравнила меня и высоту препятствия.

– Тебе трудно будет залезть на вершину, - изрекла она очевидное.

Оспорить это заявление было сложно.

– Я лесной эльф, а не горный, - сказал я, морща лоб от неудовольствия.
– Я умею рыскать по лесу, а не взбираться на скалы.

– А твоя магия? Ты же говорил, что эльфы с рождения владеют магией.

Я тяжело вздохнул. Ну как объяснить ей, что я еще молод? Очень молод. И что моя магия не призвана свергать горы или давать крылья?

– Ци, магия магии рознь. Магия молодого эльфа направлена внутрь него. Магия взрослого - на все внешнее. Поэтому мои умения несколько... ограниченны.

Я от рождения умею ориентироваться по сторонам света. Я умею различать съедобные и несъедобные дары леса. Могу отличать плохую воду от хорошей. Умею ладить со всяким зверем. Ну, почти со всяким.

Да, я научился чувствовать магию растений, узнал повадки птиц, рыб и зверей. Я научился ловить рыбу и ставить ловушки на зверя.
– При этих словах я хитро улыбнулся. Цикута лишь осклабилась в ответ.
– Я могу чуть прибавить себе выносливости, - дольше не спать, дольше идти, дольше не есть. Ну, что еще? Зашептать себе ранку, убрать из тела боль.

Но все это для себя. Такая у меня магия. Понимаешь?

Цикута сделала задумчивое лицо. А потом все же кивнула.

– К тому же, опыт и сила волшебства эльфов растут с годами. А это, - я ткнул пальцев в шпиль башни, - дело для взрослых эльфов.

– Так что, бросаем эту затею?
– ехидно осведомилась она.

– Вот вредина!
– произнес я про себя, но вслух сказал: - Конечно, нет. Я сказал лишь, что это будет очень трудно. В геройских приключениях по-другому не бывает. Если все легко и просто, где же тут героизм?

– А ты что, в герои записался?

– А ты что, до сих пор не поняла, с кем имеешь дело?

Я зашел внутрь башни. В нос тут же ударил запах гнили и плесени. Да, просто оказаться внутри этой башни это уже героизм. А чтобы подняться на нее, требовались героическая сила и доблестное мужество.

Я вытащил из рюкзака серп для срезания растений, маленький нож и веревку. Остальное пришлось оставить внизу.

Сделав лассо, я забросил его на самый нижний брус. Потом повис на веревке. Брус угрожающе заскрипел, но выдержал.

– Хм, а в том, чтобы быть маленьким, есть свои преимущества, - подумал я.

Подъем был долгим. Я старался действовать как можно более осторожно. Вскарабкался на первый брус, снял лассо, отдышался. Прицелился, размахнулся, сделал несколько попыток забросить петлю на следующий деревянный выступ. Получилось - отдышался. И снова карабкался.

Было страшно - с каждым новым брусом высота подо мной все увеличивалась. Было тяжело: прицеливаться, бросать, лезть. Было скользко: скользили ладони по веревке и сандалии по гнилой поверхности дерева и камня. От постоянных усилий взмокла спина. Было прохладно: сквозь провалы окон в пустотелой башне вовсю гулял ветер. И чем выше я забирался, тем реже становились ближайшие кроны, и тем сильнее и холоднее был вечерний ветер.

Но я не сдавался. Чтобы подбодриться, я тихо напивал себе под нос:

– В лес пошел Кантариэль, молодой герой.

Он пошел за Жизнь-травой, храбрый он такой.

Выдрался на башню он, страхи все презрев.

Вот такой Кантариэль. Смелый он, как лев.

Сюжет и рифма так себе. Но ведь не это сейчас главное, верно?

Третий этаж. Маленьким ножом я привычно ободрал с камня скользкий мох, подтянулся на руках и удобно уселся, прижавшись спиной к холодной стене. Очень хотелось посмотреть вниз, но я знал, что этого делать не следует.