– Неужели это и в самом деле необходимо? – спросил Фитч. – Вы ведь уже взяли подозреваемого под арест!

– Боюсь, необходимо, – отвечал Хардинг. – Каждый опытный следователь знает, что арест – только верхушка айсберга преступления. Расслабляться и прекращать поиски на этом этапе нельзя ни в коем случае. Следствие будет продолжаться, пока мы не вычислим пособников Экстона и не узнаем, где они прячут тела… Гм… То есть, я хотел сказать, пока не узнаем, где они держат детей…

Услышав про тела, мать Джоэла побледнела.

– Инспектор, можно вас на минутку? Переговорить с глазу на глаз? – спросил Джоэл.

Хардинг кивнул, и они отошли в сторонку.

– Инспектор Хардинг, а вы уверены, что арестовали того человека?

– Сынок, если я взял его под стражу, значит на то были основания.

– Но ведь прошлой ночью Экстон спас мне жизнь!

– Нет, парень, он спасал собственную шкуру, – вмешался в разговор Фитч. – Знаешь ли ты, почему его отчислили с курса рифматики тридцать лет назад?

Джоэл покачал головой.

– Его отчислили, потому что он не мог совладать со своими меллингами, – пояснил Хардинг. – Отправлять такого рифматиста на Небраск было ни в коем случае нельзя. Ты же сам видел, насколько нестабильны его меллинги. Нарисованные столь небрежно, они не способны даже сохранять форму. И хотя Экстон сумел натравить их на тебя, управлять ими он не мог. И когда ты привел меллингов обратно, Экстону ничего не оставалось, кроме как отгородиться от них линиями запрета.

– И все равно мне не верится, – упорствовал Джоэл. – Инспектор, по-моему, мы допускаем ошибку. Знаю, он не любит рифматистов, но разве это веская причина для ареста? В наши дни их недолюбливает добрая половина островитян, и что с того?

– Этой ночью… – произнес Хардинг. – Можешь ли ты сказать, что Экстон выручил тебя, не колеблясь?

– Нет, – отозвался Джоэл, припоминая, как он упал, а Экстон продолжал беспомощно вопить. – Но ведь он был просто-напросто напуган! И в конце концов помог! Инспектор, я знаю Экстона, он не способен на такое!

– Джоэл, убийцы мыслят иначе, – заверил Хардинг. – Для нас они как закрытая книга. Недаром, когда ловят убийцу, в обществе возникает резонанс. Людей немало удивляет, а порой и шокирует весть о том, что под личиной их знакомца все это время скрывался безжалостный монстр. Это, конечно, информация строго конфиденциальная, но все-таки тебе я кое-что скажу. В ящике стола Экстона мы нашли личные вещи трех пропавших студентов!

– В самом деле?.. – опешил Джоэл.

– Да, – сказал Хардинг. – А в его комнате – целую кипу бумаг, исписанных гневными тирадами и яростными выпадами в адрес рифматистов. Там оголтелая ненависть и ничего, кроме… В общем, читать такое весьма и весьма омерзительно. По долгу службы мне приходилось сталкиваться с одержимыми, и я могу с уверенностью сказать, что Экстон – один из них. Это всегда тот, кого подозреваешь меньше всего. Несколько дней тому назад Фитч пришел ко мне и высказал свои опасения по поводу клерка. Кое-что заставило профессора припомнить историю с незадачливым рифматистом, которого в конце концов пришлось исключить из Армедиуса.

– Переписные книги, – кивнул Джоэл. – Я был у профессора, когда он вдруг наткнулся на запись об Экстоне.

– Да, точно! Переписные книги! – воскликнул Хардинг. – Каюсь, надо было сразу прислушаться к профессору! Само собой разумеется, я начал проверять клерка, но мое тайное расследование продвигалось не так быстро, как хотелось бы. Картина сложилась воедино только прошлой ночью, когда он покусился на твою жизнь.

– Вас осенило, когда вы узнали про нестабильных меллингов Экстона, так похожих на меллингов щелкопера?

– Не совсем. Меня осенило вчера днем в приемной ректора, когда ты беседовал с Фитчем. Он еще хвалил тебя за бесценную помощь с расследованием. А затем на тебя напали, и тут мой мозг усиленно заработал. Я спросил себя: у кого был мотив убивать? Это ж ясно, как белый день, ответил я сам себе: у того, кто слышал, как профессор тебя нахваливает! Экстон пытался нанести упреждающий удар, сынок. Должно быть, он боялся, что рано или поздно ты найдешь связь между ним и этим рифматическим символом. Вполне возможно, Экстон пронюхал о нем, когда твой отец только начал свои изыскания. Вероятно, он увидел символ, когда Трент пришел к ректору Йорку с просьбой профинансировать исследование неизвестной рифматической линии. Сомнения рассеялись окончательно, когда мои люди обыскали сначала ящики письменного стола здесь, в приемной, а затем и комнату Экстона… Мы обнаружили самые серьезные улики!

«Экстон… – покачал головой Джоэл. – Неужели он и вправду тот самый щелкопер?»

Осознание, что кто-то близкий – тот, кого он, казалось, хорошо знает и понимает, – настоящий злодей, приводило его в ужас не меньший, чем покушение на его жизнь.

«Нашли в столе личные вещи пропавших студентов…» – подумал Джоэл, холодея.

– А эти вещи… Может, он взял их по какой-то причине? Не знаю… Вдруг это как-то связано с расследованием? А может, он забрал вещи из общежития, чтобы послать родителям студентов?