Поза Лины расслабилась.

– Ну, раз уж мы остановились, может быть, тебе стоит проверить, чтобы убедиться.

Он застонал.

– Я устал, Лина. Я не знаю, смогу ли я удержать это.

Казалось, они бежали уже несколько часов, по узким оленьим тропам и коварным козьим тропинкам, все дальше и дальше, все глубже в горы. Время от времени они останавливались, чтобы напиться из ледяных ручьев или позволить Майклу использовать каменную песню, чтобы обнаружить агентов ВЕН, расползающихся по округе, как черная оспа, и избежать их. Но контролировать каменную песню становилось все труднее с каждой пройденной милей.

– Отдохни несколько минут, - предложила Лина.
– Ты справишься с этим.

– Спасибо.

Ноги Майкла были словно налиты свинцом, а последние десять минут в боку нарастал болезненный шов. Он не знал, сколько еще сможет продержаться. Измученный, он прислонился лбом к ближайшему дереву.

Каменная песня усилилась, и он отпрянул назад. В последнее время гудение исходило отовсюду, даже от дерева. Было трудно мыслить здраво.

– Сколько еще, Джерико?

– Мы очень близко, Пробужденный.

Лина откинула назад волосы. Используя маленькую полоску ткани, оторванную от платья, она собрала свои серебристые локоны в блестящий конский хвост.

– Ты говоришь это весь день, коротышка. Ты хоть знаешь, куда идешь?

Джерико бросил на нее раздраженный взгляд.

– Мы близко, вор.
– Сорвав лист с ближайшего деревца, он подбежал к Майклу. – Видишь, Пробужденный. Смотри, это прикосновение земли и костей.

Майкл взял листок и внезапно напрочь забыл о своей усталости. Лист был твердым и почти прозрачным, как тонкий хрусталь или стекло. Он поднес его к носу и вдохнул специфический аромат, напоминающий свежую корицу и горячий асфальт.

Лина ахнула.

– Посмотри на дерево.

Майкл отступил от дерева. То, что он принял за кору, на самом деле было грубой шерстью. Его взгляд медленно поднялся вверх по волосатому стволу. Высоко в ветвях дерева сероватые сосновые шишки открывались и закрывались в медленном, размеренном ритме.

– Думаю… думаю, оно дышит, - сказал он.

Лина отпрянула, а затем вскрикнула, когда гроздь десятиногих грибов отскочила от ее ног. Этот крик вызвал сердитый свист у них над головами. Белка с голубым оперением вырвалась из укрытия и унеслась прочь на четырех перекрывающихся крыльях. Причудливые крики животных преследовали белку до тех пор, пока она не исчезла вдали.

Лина низко присела, ее взгляд перебегал с одного мутировавшего растения на другое.

– Что это за место?

Майкл провел большим пальцем по хрустальному листу, пробуя на вкус его соблазнительную мелодию.

– Это земная кость. Должно быть, все это мутирует. Должно быть, мы приближаемся к источнику. Я думаю...

Серебряная искра перескочила с его большого пальца на лист, и внезапно его хватка на каменной песне ослабла и треснула. Его глаза сверкнули серебром, и он упал на колени. Схватившись за голову руками, он пытался сдержать рев в своем сознании.

Лина подбежала к нему.

– Майк, что случилось?

Он не мог ей ответить. Земная кость была повсюду - в листьях, земле, даже в воздухе. Это было похоже на пожар в его голове.

– В чем дело, Майк?
– Лина склонилась над ним, выражение ее лица было напряженным от беспокойства.
– Что? Что случилось?

Глаза Джерико расширились, и он начал пятиться.

– Ты не должен, Пробужденный. У тебя нет путеводного камня!

Майкл боролся с волной каменной песни, но она была слишком сильной. Он не смог сдержаться. Собравшись с духом, он выдавил слова дрожащими губами.

– Убирайся... прочь.

– Что?

Он ударил кулаком в грязь, и земля вздыбилась, как проснувшийся дракон.

– Отойди от меня!

Джерико метнулся к деревьям.

– Беги! – прокричал Майкл. Толстые нити серебряного огня вырвались из его тела, извиваясь в земле и над ней, сливаясь с каждой испорченной земными костями вещью, к которой они прикасались.

Наконец, Лина побежала.

Пушистое дерево раскололось с оглушительным треском, его серые сосновые шишки взорвались одна за другой. Разбегающиеся грибы лопнули, и лес затрясся, словно подхваченный торнадо.

Лина уклонилась, едва избежав огненных щупалец каменной песни. Серебряные лозы последовали за ней, влекомые поющей земной костью в ее крови. Один из них извивался перед ней, и она перепрыгнула через него и скрылась за деревьями. Перепрыгивая с ветки на ветку, она бежала, когда мир под ней вспыхнул серебристым огнем.

Все еще стоя на коленях в грязи, Майкл ехал верхом на каменной песне, беспомощно наблюдая за жестоким уничтожением сотен растений и тысяч насекомых. Каждая смерть вызывала у него отвращение, но он не мог остановиться, даже когда начал чувствовать, как сила разрывает что-то внутри него. Каменная песня питалась земной костью в течение нескольких часов. Теперь она была слишком сильной, чтобы ее можно было контролировать.