— Может быть, моя бывшая камеристка Аннет? Она хотела от меня слишком многого, я прогнала её и она сбежала из Лимея.

— Камеристки — опасные люди, они знают много разных тайн, — раздумчиво сказала Жанна. — Зря вы её прогнали, нужно было казнить.

— Да вроде не за что казнить, — что значит — казнить?

С порога всех казнить? И чем мы тогда лучше революционеров?

— Вы пожалели её, а она, судя по всему, вас не пожалела. Вот вы и оказались в этом неблагословенном месте, и мы с господином магом с вами заодно. Но, может быть, ваша девочка, которая присматривала из теней, правильно догадалась и расскажет, кому нужно, о том, что случилось. И нас найдут и спасут. Или мы сами что-нибудь сделаем для своего спасения.

— Что-то я не могу ничего. А где господин Асканио?

— Тут лежит. Дышит — и хорошо. А дальше будет видно.

Дальше я, кажется, спала, вроде бы снова вокруг ходили и что-то говорили. А потом меня разбудил яркий свет.

— Смотрите, она? — спросил какой-то мужчина и поднёс горящий факел к самому моему лицу, я дёрнулась.

— Она, кто ж ещё! Проклятая маркиза!

— А теперь называется принцессой, слышали?

— Да плевать, нет больше ни принцев, ни маркизов, просто баба, да и всё.

— На эту бабу можно выменять главного Рогана. Только дать знать, что она в наших руках. То-то он запляшет! И сразу сказать — пусть сдаётся и приходит к нам безоружным, иначе мы её не отпустим.

— А мы отпустим?

— Нет, конечно. Мы не дураки. Чем больше старой знати казнить, тем меньше их останется, дармоедов! Но Рогану-то мы не скажем. Пусть отдаётся в наши руки, да и всё. А без него его сторонники сразу разбегутся!

Так уж и разбегутся, конечно, думала я. Там ещё Максимилиан и герцог Вьевилль…

— А если не согласится?

— Ему его же люди и не простят, если не согласится, он же должен быть хорошим со всеми. А тут у нас ещё отродье Саважей, даром, что баба, а такая же бешеная, как все их мужики. Её тоже на гильотину.

— А третий кто?

— Мужик, маг. Отродясь его не видел, не знаю, кто таков. Маги — зло.

— Зло, когда не на нашей стороне. Может, его переманить к нам?

— Думаешь, получится? Все, кого можно было переманить, уже и так наши. А эти — идейные. Думаешь, они просто так с Роганом в одной упряжке?

Переманить от Рогана мага, который с тем Роганом подался в ссылку на край света? Я бы поглядела, да.

— Ладно, всё ясно, посылаем гонца к Рогану, а пока этих к остальным, проще караулить.

Дальше меня не очень-то аккуратно подняли и потащили, за плечи и за ноги. И тащили куда-то по прямой, в смысле — лестниц там не было. Свет был, но — от факелов, наверное, какое-то подземелье. Притащили и сложили, как куль картошки. Судя по звукам, следом тащили остальных моих товарищей по несчастью, и видимо, с Жанной что-то сделали, потому что она не сопротивлялась и молчала.

Вокруг слышалось шевеление и бурчание — люди? Много людей? Нас определили куда-то к другим пленникам?

— Эй, Доримо! — резанул по ушам громкий женский вопль. — Ты обещал!

— Молчи, дура, — огрызнулся мужчина из тех, кто вот только что решал мою судьбу.

— Не буду молчать! Ты что обещал — что отпустишь меня отсюда, когда маркиза будет у тебя в руках! И вот она здесь, и ты теперь знаешь, что я говорю правду!

Я узнала этот голос. Мы с Жанной правильно подумали, меня сдала Аннет.

— Служила ей? Служила. Маг? Маг. Вот и сиди. Как пособница прежней власти и как не заслуживающая доверия у нынешней, все маги не заслуживают доверия.

Получи, фашист, гранату, подумала я.

А мужики ушли, просто ушли, и забрали факелы с собой. А мы остались в темноте.

— Что, правда саму маркизу дю Трамбле поймали?

— Говорят, она. А в лицо я её не знал, так что — не поручусь. Это госпожа из вон того угла утверждает, что была её камеристкой, она и в курсе, надо полагать.

— Госпожа из угла предала маркизу, пусть в углу и остаётся. У меня нет желания с ней разговаривать. Госпожа маркиза, вы слышите нас?

— Слышу, — проговорила я. — Доброго вам дня, не знаю, кто вы, но наверное, мы теперь коллеги.

— По несчастью, — усмехнулась из темноты Жанна. — Жанна де Саваж дель Мориони, к вашим услугам.

— Склоняюсь перед великим именем, — тут же откликнулся кто-то из мужчин. — Я всего лишь Морис Жубер, капитан доблестной франкийской армии. Довелось служить под началом вашего героического отца, госпожа.